Она опустила взгляд на парту и обратила внимание на экзаменационную форму собеседника, на обороте которой просматривались бледные карандашные строчки.
– Что ты пишешь? Опять стихи? – лукаво поинтересовалась она. – Можно мне посмотреть?
Как и тогда, юноша сделал движение чтобы убрать форму с парты, но девушка уже выхватила ее и прочитала:
– Что ты имеешь в виду, Одед? Что все это значит? – запаниковала Галь, восприняв смысл стихотворения буквально. Этот тихоня был способен проглядеть все, что угодно.
– Разве ты не понимаешь? Это – просто мои фантазии, – замялся юноша, поспешно забрав у нее форму.
– Такие же, как в том стихе о близких людях? – съязвила девушка.
– Галь, это всего-навсего стихи. И я вообще не хотел бы никому их показывать. Это – мое личное, мои фантазии.
– Твои фантазии мне дурно пахнут, – зло констатировала Галь, резко встала и направилась к двери, собираясь во что бы то ни стало разыскать Лиат до конца перемены и поговорить с ней.
Одед проводил ее горьким взглядом.
Галь неслась по коридору, проталкиваясь между школьниками, исступленно озираясь по сторонам. Она заглянула во все туалеты, во все углы, во все полупустые классы, обошла передний и задний дворы, зашла в кафетерий, в учительскую. Несколько раз ее окликали знакомые, но она никого не замечала. Единственной целью девушки было найти и поговорить с подругой детства до звонка, чтобы понять, чем же она ей так насолила. Но Лиат не повстречалась ей нигде.
Расстроенная, Галь поплелась обратно в класс. По дороге она застыла на секунду перед своим последним коллажем возле администрации, изображающим их с Шахаром цветочный луг. Об этом коллаже говорила вся учительская, что он талантлив и оригинален. Галь вперила в свою работу взгляд, полный разочарования. Шахар, ее боготворимый Шахар, опять бессловно указал ей на ее место в его жизни. А теперь еще и Лиат!
С этой невеселой мыслью девушка добрела до класса и замерла от неожиданности на пороге. Та, за кем она бежала, сломя голову, сидела рядом с Шахаром за их партой, и они обменивались какими-то бумагами. Галь испустила вздох облегчения и подошла к ним. При виде нее, Лиат не изменила своего хмурого выражения лица. Впрочем, лицо Шахара было, почему-то, таким же сосредоточенным.
– Что вы делаете? – невинным голосом спросила Галь.
– Лиат попросила у меня конспекты за время ее болезни, – ответил Шахар.
Дело в том, что пока Галь носилась по школе, Лиат успела вернуться в класс, где столкнулась с Шахаром и, оставив все свои сомнения, обратилась к нему за конспектами. Парень заметил ее странную нервозность и спросил, что стряслось. Когда Лиат без обиняков сообщила ему о своем провале, он, почувствовав, что перед ним – его товарищ по несчастью, сразу же достал все свои тетради и даже отправился с Лиат туда, где стояла копировальная машина. По дороге, девушка, осмелев, сочла нужным поинтересоваться, почему Шахар сказал тогда матери Галь, что его эссе вышло на славу. Ведь это же был откровеннейший блеф! На что молодой человек небрежно ответил, что бывают ситуации, вынуждающие тебя быть политиком.
– Я так и не сказала тебе тогда, что сожалею о твоем эссе, – прочувствованно заметила Лиат.
– Мы и так достаточно поговорили о нем с тобой в библиотеке, – коротко ответил Шахар.
– И что же ты намерен делать теперь? – спросила девушка.
– Двигаться дальше, – еще лаконичней бросил ее одноклассник, глядя прямо перед собой.
И вот, Галь стояла рядом с ними, а они еще пребывали каждый в своих раздумьях. Ситуация складывалась не очень приятной, и поэтому Лиат еще раз поблагодарила товарища за конспекты и отдалилась, оставив его с Галь одних, всем своим видом демонстрируя той свою холодность.
