(1) Об Аннее Сенеке некоторые говорят как о писателе крайне малополезном, открывать книги которого нет никакого смысла, поскольку речь его кажется вульгарной и банальной, а его сюжеты и мысли полны или нелепым и пустопорожним напором, или же легковесными адвокатскими вывертами, {7} а образованность у него доморощенная и плебейская, ничего не воспринявшая из древних писаний: ни их приятности, ни их достоинства. Другие же, не отрицая, что его слог не слишком изящен, отмечают, что в тех вопросах, которые он рассматривает, у него нет недостатка в знании и учености, [нет недостатка] также в суровости и строгости при обличении пороков и [дурных] нравов, чем он и привлекает к себе. (2) Мне нет нужды давать оценку его таланта в целом и высказывать критические замечания обо всех его сочинениях. Однако же мы представим здесь для рассмотрения те его фразы, где он высказывает суждения о Марке Цицероне, Квинте Энний {8} и Публии Вергилии.
{7 Sausidicali argutia (адвокатскими вывертами) — конъектура Фогеля, принятая современными издателями. В рукописях здесь в основном quasi dicaci argutia, что можно перевести как «так сказать, колкой игривости».}
{8 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}
(3) Дело в том, что в двадцать второй книге "Нравственных писем", адресованных Луцилию, {9} он говорит, что Квинт Энний написал следующие достойные насмешки стихи о Цетеге, {10} древнем муже:
{9 P. 540 Reynolds = XXII, 1 Mazzarino. Сохранившиеся письма Сенеки к Луцилию разделены на 20 книг, содержащих 124 письма; таким образом, Авл Геллий цитирует не дошедшую до нас книгу писем.}
{10 Марк Корнелий Цетег — консул 204 г. до н. э.; Цицерон дал весьма высокую оценку его ораторскому таланту (Brut., 58—61).}
Dictust ollis {11} popularibus olim,
{11 Конъектура Гроновия; рукописное чтение — dictus tollis или tolleres — не дает удовлетворительного смысла.}
Qui turn vivebant homines atque aevum agitabant,
Flos delibatus populi Suad {12} medulla.
{12 Восстановлено издателями по Cic. Brut., 59; у Геллия во всех рукописях Suada.}
(Был некогда назван теми людьми,
Что жили тогда и свой век проводили,
Цветом отборным народа и сердцем самим Убежденья). {13}
{13 Ann., v. 306 Vahlen = v. 305 Skutsch. Перевод А. Я. Тыжова. Приведенные Геллием стихи также цитирует Цицерон, отмечая, что Энний использовал слово Suada для передачи греческого имени богини убеждения Пейто (Brut., 58—59).}
(4) И далее он пишет по поводу тех самых стихов следующее: "Я удивляюсь, что столь красноречивейшие и преданные Эннию мужи превозносили как лучшие [эти его] комичные стихи". Например, Цицерон определенно к числу удачных стихов относит и эти. {14} (5) И еще следующее говорит он о Цицероне: "Неудивительно, что нашелся кто-то, кто написал эти стихи, раз был тот, кто их похвалил; если только Цицерон, величайший из ораторов, не выступал здесь в защиту собственного дела и не хотел [добиться] того, чтобы его собственные стихи воспринимались как хорошие". (6) А затем он пошлейшим образом добавляет: "У самого Цицерона даже в прозе можно обнаружить нечто, из чего станет понятным, что не попусту Цицерон читал Энния". (7) Затем он перечисляет, что именно ему не нравится у Цицерона как заимствованное у Энния (Enniаnа), а именно, что [тот] так написал в книгах "О государстве": "Как лакедемонянину, Менелаю была присуща, так сказать, сладостная приятность речи (suaviloquens)"; и в другом месте: "Пусть он стремится к краткоречию (brevilo-quentia) в том, что надлежит говорить". {15} (8) И там этот пустомеля прощает Цицерону его ошибки, говоря: "Этот порок свойственен не собственно Цицерону, но [его] времени; так необходимо было говорить, пока читались подобные [произведения]". (9) Затем он добавляет, что Цицерон вставил эти [слова] для того, чтобы должным образом избежать упрека за до крайности выспреннюю и изысканную речь.
{14 Cic. Brut., 59.}
{15 Cic. De Re publica, V, 9,11. Обе цитаты, в свою очередь, представляют собой переложение отрывка из Илиады (III, 212—214). Сенека в данном случае порицает композиты, образованные по греческому образцу и не свойственные собственно латинскому языку; искусственно созданные подобным образом слова довольно широко использовались древними латинским авторами.}
(10) В том же произведении [Сенека] так выражается по поводу Вергилия: "Наш Вергилий вставил некоторое количество грубых (duros) стихов, нарушающих норму и порой не укладывающихся в размер без какой-либо иной причины, кроме как из желания, чтобы народ, увлеченный Эннием, в новой песне узнал кое-что из древнего".
