{131 По афинским законам двоеженство было запрещено. Авл Геллий — единственный, кто говорит о двоеженстве Еврипида. Согласно биографам драматурга, он действительно был женат дважды, но оба раза состоял в обычном моногамном браке.}
Поэтому и я проект такой вношу:
Злодея наказать за все грехи его.
Немало оскорблял он грубо, злостно нас.
Чего нам ждать еще? Питомец рынка он. {132}
{132 Eurip. Thesm., 453. Перевод Η. Корнилова.}
(8) Александр Этол {133} написал об Еврипиде такие стихи:
{133 Александр Этол (315 г. до н. э. — ?) — греческий поэт и драматург, родом из Этолии (отсюда прозвище), долгое время жил в Александрии, где занимал должность библиотекаря при Птолемее Филадельфе; позднее состоял при дворе Антигона Гоната, царя Македонии. До нас дошли несколько названий его трагедий и несколько строчек; известны два названия его поэм: «Аполлон» и «Музы». В последнюю, видимо, и входили посвященные Еврипиду стихи.}
Анаксагора благородного питомец, коль речь о нем.
Угрюмый, ненавидит смех, шутить не склонен за вином,
Однако голоса сирен и мед влил в то, что написал. {134}
{134 Fr. 7 Powell. Перевод А. Я. Тыжова.}
(9) Когда [Еврипид] находился в Македонии у царя Архелая {135} - царь относился [к драматургу] по-дружески - и ночью возвращался от него с пира, его растерзали собаки, которых натравил один из соперников; от нанесенных ими ран последовала смерть. {136} (10) Его гробницу и саму память македоняне окружили таким почетом, что ради славы [поэта] объявляли во всеуслышание: "Пусть твой памятник, Еврипид, никогда не погибнет", {137} поскольку знаменитый поэт после смерти был похоронен в их земле. Вот почему, когда прибывшие к македонянам от афинян послы просили, чтобы те позволили перевезти [его] останки на родину, македоняне единодушно и твердо отказали.
{135 Архелай (?—399 г. до н. э.) — царь Македонии в 413—399 гг. до н. э., который заложил основы будущего могущества Македонии, организовав боеспособную армию, построив ряд новых городов и пропагандируя эллинскую культуру.}
{136 См. также: Val. Max., IX, 12, ext. 4.}
{137 У Геллия цитата дана по-гречески.}
Глава 21
О том, что поэты мудрейших и добрейших людей изображают потомками Юпитера, а самых свирепых и жестоких - потомками Нептуна
(1) Тех, кто отличается доблестью, мудростью и могуществом, поэты назвали сыновьями Юпитера, например, Эака, {138} Миноса и Сарпедона, {139} а самых свирепых, жестоких и чуждых любой человечности людей, словно рожденных морем, [поэты] поименовали сыновьями Нептуна, к примеру, Циклопа, Керкиона, Скирона и Лестригонов. {140}
{138 Эак — сын Зевса и нимфы Эгины; известный своей справедливостью при жизни. После смерти Эак стал судьей в царстве мертвых вместе с Миносом и Радамантом.}
{139 Сарпедон, согласно одному преданию, сын Зевса и Европы, брат Миноса, правивший в Малой Азии; а согласно Гомеру — глава отряда ликийцев, сыгравший значительную роль в Троянской войне, лучший из воинов после Гектора (см.: Il., II, 876; V, 471 etc.). Ряд мифографов разделяет эти персонажи, но некоторые отождествляют обоих Сарпедонов, объясняя хронологические несоответствия тем, что Зевс даровал Сарпедону долгую жизнь, равную трем человеческим поколениям.}
{140 Керкион и Скирон — в древнегреческой мифологии разбойники, жестоко убивавшие проходивших мимо них путников; оба были побеждены и убиты Тесеем. Лестригоны — мифический народ великанов-людоедов.}
Глава 22
Рассказ о Сертории, выдающемся полководце, о его хитрости, уловках и придумках, которыми он пользовался, для того чтобы удержать в повиновении и сплотить воинов-варваров
(1) Серторий, {141} энергичный человек и выдающийся полководец, обладал большим опытом в применении войска и управлении им. (2) В самых сложных ситуациях он и обманывал воинов, если обман был полезен, и читал подложные письма вместо истинных, и выдумывал сны, и прибегал к ложным знамениям, если что-либо из этого поднимало дух воинов. (3) Широко известен следующий [рассказ] о Сертории. (4) Один лузитанец подарил ему белую лань, удивительно красивую и быстроногую. {142} (5) Получив ее, он стал всех убеждать, что по воле богов и по побуждению Дианы [лань] с ним разговаривает, поучает и объясняет, что следует делать. Если требовалось отдать воинам приказ, казавшийся излишне суровым, [Серторий] заявлял, что ему так повелела лань. Когда он это объявлял, все ему охотно повиновались, словно богу. (6) Однажды, когда стало известно о [предстоящем] нападении врагов, эта лань обратилась в бегство, испуганная спешкой и суматохой.
{141 Квинт Серторий — см. комм. к Noct. Att., II, 27, 2.}
{142 Лузитаны — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}
