– Ну? – вывел я Михаила из внезапного оцепенения. Видно дурнота на него накатывала волнами.
Михаил пожевал губами, очень глубоко вздохнул, полез в карман брюк за платком.
– Исаев к нам присоединился, – вытирая пот с лица, вспоминал он.
– Иди ты! – искренне удивился я. – И что, пил с нами?
– Не-е, – продолжал жевать губами Михаил. – Ну, шампанского бокал или два.
– И долго он с нами-то?
– Мне кажется долго, – очень неуверенно произнес сменщик. – Ты знаешь, у меня тоже не все вспоминается. Помню… ты с ним очень много… спорил.
– Я?! – теперь мое лицо покрылось потом. – Как это спорил, о чем?
– Ну… – Михаил продолжал жевать губами, – вы не спорили, а дискутировали о чем-то или что-то обсуждали.
– И что в результате? – дознавался я.
– В результате все сильно опьянели.
– Постой, – не понимал я,– все опьянели в результате того, что мы с ним дискутировали?
Михаил минуту думал. Мне показалось, что он сейчас уснет.
– Нет, – не уснул Михаил, – просто все опьянели и слишком как-то сильно. Это заметил Постнов. Он еще спрашивал, мол, мы без него что, всю водку выпили?
– Ну а… это… – пытался я вернуть Михаила в нужную мне колею, – мы с Исаевым доспорили?
– Не помню, – мучился Михаил. – Вы странные и непонятные вещи говорили. Мне такое не интересно. Я курить пошел. Потом меня так накрыло!.. Я помню, Лешка меня домой вез. Он, наверное, всех развозил.
– А девчонки наши? – выжимал я из Михаила последние капли.
– Девчонки… – продолжал жевать Михаил, – я помню, что Тонька тоже в вашем споре участвовала. И знаешь, с таким азартом! Мне кажется, она на твоей стороне была. Исаев злился, что у него не получалось вас переспорить.
– А Ленка? – допытывался я.
– Ленка тоже что-то говорила.
Я понял, что больше я из Михаила ничего не вытяну. Да и жалко мне его стало. Воспоминание о вчерашнем давалось ему нелегко.
Я не знал что делать. Оставаться не имело смысла, а уходить на остаток этого и еще на день, так и не узнав, что случилось, я просто не мог. Оставался Постнов – Исаева я в расчет не брал. Ну, или Лешка все объяснит.
Постнова не было, я понял это, посетив второй этаж. На камерах цеха его тоже не было видно.
Делать нечего, я собрался уходить. И тут на уличной камере возникла Волга – Лешка приехал. Приехал не один, привез Постнова.
Лешка сразу прошел на второй этаж, Постнов в цех.
В цеху у нас работали электрики. Постнов говорил с ними, показывал что-то на бумаге.
Я подходил медленно. Мне было нужно увидеть и оценить реакцию Постнова. Подняв голову, Постнов взглянул на меня, тут же снова углубился в бумагу, никак не проявив ко мне интерес.
«Не узнал, что ли?» – предположил я.
Договорив с электриками, Постнов пошел в мою сторону.
– Михалыч, привет! – протянул я руку, как ни в чем не бывало.
– Здорово… – довольно весело произнес Михалыч, – здорово, приверженец Ницше!
– Чего? – не понял я.
– Плохо выглядишь, – щурился Постнов. – Да, лоханулся я с водкой-то!
– Слушай, Михалыч, – просительно увещевал я, – чего вчера было-то? Не помню ничего!
– Эк тебя шибануло, – посочувствовал Михалыч. – Я тоже отравился. Всю ночь уголь глотал.
– Тебе проще, – завидовал я, глядя на его необъятное пузо, – у тебя вон сколько здоровья!
– Это точно! – согласился Михалыч. – Могу!
– Михалыч, – усилил я просительность тона, – я что, вчера… чего-то учудил?
Михалыч улыбнулся, погладил живот.
– Это точно, – повторил он.
– Что, все плохо? – я уже не мог терпеть неопределенности.
– Да не бери в голову, – по-доброму ответил Михалыч, – мало ли чего по пьянке не бывает! Мне сейчас некогда. Не могу говорить. У тебя вроде выходной, чего домой не идешь?
– Да, – с безнадежностью ответил я, – только недавно очухался. Сейчас пойду.
– Лешка свободный, – подлил масла в огонь Постнов, – попроси, отвезет.
Ну что же, я понимал, что остался один человек – Лешка.
Лешка сидел в курилке с Михаилом, они о чем-то тихо говорили.
– Леш, – дипломатично начал я неприятный разговор, – давай потрем. Ну, дело есть.
– Давай поговорим, – так же дипломатично ответил Лешка.
– Ты можешь меня домой отвезти, не дойду, наверное.
– Могу. Заодно и поговорим. Только в библиотеку заедем.
– Зачем? – ни к селу, ни к городу спросил я.
– За книгой. Ницше. Есть такой философ.
– …Он же умер, – терял я чувство реальности.
Слова Лешки «Есть такой философ» воспринялись мною неправильно. Я представил, что мы не в библиотеку едем, а в квартиру, где живет Ницше.
Мне представилась квартира почему-то Тонечки Воробьевой. Родственники за обеденным столом, все с синхронностью водяных девушек-спортсменок пьют чай. Мы с Тонечкой рядом. Исаев напротив. Мы дискутируем. Философ Ницше, такой как на картинках, с улыбкой превосходства следит за нашим спором. Когда говорит Исаев, Ницше одобрительно кивает головой и шевелит огромными усами, которым позавидовал бы сам командарм Буденный!
– Кто умер? – ворвался своим вопросом в мое видение Лешка.
Ницше схватился за сердце и закатил глаза.
– Философ умер, – ответил я, выходя из оцепенения.
– Знамо дело – умер.
– Да что вы все про Ницше говорите? – разозлился я.
Лешка улыбнулся (слава Богу, возликовал в душе я).
