– Да, вот тут пишут, что Глава Города объявил, что от этого самого Боткина поступило прошение об отставке.
– Новости не перестают удивлять, – покачал головой Ваня.
– В такое-то время, снимать главу Службы Безопасности? – скривился Олег. – Это похоже на вражескую атаку.
– Читал, что военная операция пошла не совсем так, как рассчитывалось, – припомни Леша пару заметок. – Типа, Сосед должен был сдаться за три дня после того, как мы продемонстрировали свою мощь, а он уперся и нанес нам ощутимые потери. Возможно, это последствия.
– Как бы то ни было, совсем не время лишаться своих разведчиков.
– Ну, когда-нибудь, все равно пришлось бы. Никогда не бывает подходящего времени, – резюмировал Федор.
***
Стремительно развивающиеся события заставили мучившегося похмельем Алексея скорее явиться в офис. Там уже был Фушо с Вячеславом Львовичем. Им срочно требовалось начать воплощение в жизнь плана Леши по сокрытию активов Волкова.
– Вы, месье, наверное, как порядочный европеец, не считаете возможным далее общаться с нами, варварами? – с привычной ехидной улыбкой спросил Вячеслав Львович, когда Леша зашел в кабинет.
– Как представитель нации, которая веками убивала, мучала и порабощала народы на всех известных континентах, а после двойного массового братоубийства, вдруг решило, что именно оно открыло и является хранителем светоча ценности человеческой жизни? – вернул смешок Фушо. – Думаю, что не мне вам рассказывать разницу между реальностью и политической оберткой. Вся эта риторика нисколько не выбивается из политической доктрины западного мира, которая также пахнет кровью как и века назад.
– Ну а как же то, что именно мы является агрессорами? Убийцами? – вдруг спросил Леша.
– Конкретно вы кого-то убиваете? – бровь месье дернулась.
– Нет, но сейчас со всех западных утюгов льется идея о том, что мы выбрали Главу Города, который отдал приказ войскам… Значит несем ответственность на равных.
– Ну а могли ли вы его снять? Нет? Ну тогда эта идея – не более, чем хитрая софистика для недалеких разумом. А таких, увы, большинство. Опять же, не мне вам пояснять, что за оберткой риторики борьбы за права человека против кровавого тирана скрывается простое желание дестабилизации в вашей стране. Разделяй и властвуй. Добрососедские отношения они такие. Особенно рядом с Римской Империей.
– Но как бы то ни было, правитель наш не из космоса свалился.
– Абсолютно верное замечание, – кивнул Фушо. – Любая власть – отражение собственного народа. И это, безусловно, повод задуматься во всяком случае на будущее. Но явно не основание для приговора. Это не мне вам как юристу рассказывать. А вот и наш гений от юриспруденции. Алексей, у Волкова очень скоро будут серьезные проблемы, нужно как можно скорее реализовывать твой план.
– А что случилось?
– Скоро сам все узнаешь. Просто начинай делать. Как можно скорее.
– Я вас понял, – голова Алексея трещала, но слово «надо» было сильнее всего.
К вечеру Леша почитал в новостях, что в сеть утекли кадры, как Волков проводит время с мальчиками и девочками, далеко не возраста половой зрелости. Следом последовало сообщение о задержании главы медиахолдинга. Вот и все встало на свои места.
– Алексей Лаврентьевич, ну полно вам, – махнул рукой Вольф и погладил себя по кудрявым белоснежным бакенбардам. – Ведешь себя как неродной.
– Ну, родные твои известно где, – не моргая сказал Боткин.
– Где же?
– Медиамагнаты.
– Ты про Волкова? Ну я тут…
– Да нет. Про твоего настоящего внебрачного сына. Живого. О котором ни слова ни в документах, ни в биографии. Абсолютно ни одного свидетеля, кроме женщины, которая после несчастного случая оказалась глухонемой. Затем за хорошие подряды по документам «усыновил» к человеку, который всем был обязан тебе. Ловко, Вольф. И как-то даже бесчеловечно расчетливо.
– Благодарю, – самодовольно усмехнулся Ставрицкий. – Признаться, мне стоило многого, чтобы скрыть фигуры. Откуда стало известно?
– Да сам Волков и сказал. Чего ему терять-то.
– Ах, бедный мальчик, – с выражением печали, достойного актёрского мастер-класса сказал Вольф. – Ты пытал его?
– Он сам запытает кого угодно своим нытьем.
– Да, за все приходится платить. Он получил от жизни много больше, чем его сограждане. Теперь придется немного расплатиться.
– А ты сам не боишься заплатить, Ставрицкий? За все свои деяния?