– Ладно, с меня довольно, – решил уйти Алексей.
– Еще пару минут. Прошу.
– Чего еще?
– Хотел поделиться с тобой одним соображением, – сказал Фушо и прочистил горло. – В окружающей нас действительности несомненны только две вещи – жизнь и смерть, – многозначительно подняв палец, сказал месье Фушо, продолжая играть бокалом красного вина в другой руке. – Что же касается всех остальных явлений человеческого общества, то они не более, чем ментальная абстракция, хотя и имеющая связь с реальной действительностью посредством ее отражения в нашей психике, – франт сделал глоток, посмаковал послевкусие, игриво поглядел на бледного Алексея. – Точно также и с Родиной. Это ментальная парадигма, которую породил период формирования национальных государств. Продукт исторический и выдержанный, но в любом случае не существующий в реальности. Оттого-то все попытки привязать его к территории, людям или даже фактам лишены всякого смысла. Ни один из этих объектов не действует одинаково для всех. Если мы попытаемся разложить на частности это понятие, то почти наверняка придем к противоположным и чисто личным переживанием каждого из нас. В этой связи Родина есть пример психологической максимы, вбирающей в себя воедино ряд важных исторически сложившихся умозаключений об окружающей действительности. Подчеркну, важно именно единство армирующих одно психическое явление Родины силлогизмов.
– Ну и о чем идет речь? Мне уже опостылили ваши пространные размышления, – выпалил вдруг Алексей. – Я вообще не понимаю, зачем слушаю!
– Слушаешь, потому что твой неглупый ум отчаянно пытается найти ответы, – ядовито улыбнулся Фушо. – Ответы на вопросы, которые измучили твое сознание. Почему все так. Отчего так вышло с тобой. С окружающими, Родиной. Ты каждый день задаешь себе вопросы. Вот, сейчас я тебе точно дам хотя бы один ответ. И ты хочешь его.
– Валяйте! – тут же сдулся Алексей и плюхнулся в кресло напротив.
– Так вот, мой ныне уже не юный Цицерон. Один из важнейших выводов заключается о том, что Родина не существует без территории. Да, много болтает разных полумальчиков в узких джинсах о том, что границы и государства – пережиток прошлого, однако мы так устроены, что живем на суше и в ее естественных условиях. И то, что сейчас она разделена между разными странами, совсем не исключает того, что в будущем вся суша Земли станет родиной для граждан общего государства. Но так или иначе изгибы земной коры, речушки и озера, деревца да кустарники, ароматы зелени, что растет именно там, где ты родился, свето-тень, вечное солнце или тяжелые тучи в той конкретной части мира на уровне нашей психики формирует неотъемлемое понятие дома. Ты можешь и не жить в нем, переехать, мнить себя человеком мира или в будущем – всей Вселенной, но ты всегда будешь знать, где дом, а где нет.
Родина – это язык. Как бы то ни было, но с помощью этого универсального средства изначально одинокие индивиды на этом каменном шарике находят ту или иную степень понимания. И при всей универсальности языковых механизмов, что-то неуловимо особенное для каждого языка предопределяется психикой отдельной группы людей, говорящих на нем.
Вне всяких сомнений говоря о Родине мы говорим о культуре во всем ее многообразии. От банальных обрядов до шедевров искусства. Традиции предков, память поколений, чествование героев. Все это самовыражение общности людей, их помыслов, страстей, идей и в том числе их слабостей и страхов. Излагая свою боль в стихах, отбивая ритм с бубном шаманских танцев, умирая в окопе каждый из акторов выражает общность и создает культурный продукт, объединяющий поколения. И хотя не всех поэтов и героев мы знаем в лицо, деяния каждого из них формирует внешний облик общности, живущий куда дольше каждого из нас.
Родина – это некая общность целей. Называй это общественный интерес или групповой, значения имеет мало. Но всегда должно быть что-то общее целеустремляющее для всех. В самом рудиментарном виде – безопасность. Далее выживание в конкретных обстоятельствах, затем ценность общих взглядов, общей культуры. Можно сколько угодно говорить, что мы все разные и преследуем одни цели, но если ты позволишь соседу брать у тебя все, что он захочет, то ты останешься без штанов. Так что в некоем общем виде мы все понимаем, что не нужны никому, кроме тех, кто с нами в одной лодке.
Как следствие, из общих целей проистекает явное понимание вторичности частного интереса. Только при условии подчинения личных мотивов общим целям мы можем говорить о том, что существует общность. Только так наши предки выживали в прошлом, только так сохранили настоящее и только там можно надеяться на будущее. Как следствие, осознанная важность общего влечет целенаправленное самоограничение, должную скромность и выдержку. Все эти благодетели являются обязательными предпосылками неподкупности, самоотверженности и жертвенности да просто элементарной совести, без которых не выживает ни одна общность.