В цюрихском «Курире», однако, сумма названа не была; Ростопчин пожал плечами, когда прочитал про себя «красный князь»; ну, бог с ним, мальчику надо пробиться, если бы я был беден, такой эпитет мог бы нанести мне ущерб; пусть себе; сын не звонил, Софи не отвечала; он набрал номер своего приятеля в Буэнос-Айресе Джорджа Уилса-младшего, попросил срочно заняться проблемой сына, отправил телекс, в котором гарантировал оплату всех расходов, связанных с ведением дела о землевладении сеньора Эухенио Ростоу-Масаля, и поехал к своему врачу, Франсуа Нарро; голова трещала, «спазмольжик» не помогал, предметы в глазах двоились.
Софи-Клер получила газету утром и сразу же заказала билет на самолет в Лондон; Шеню предупредила, что будет звонить ему завтра в это время: «Мы должны постоять за себя, мальчик. У него начался старческий маразм. Я хочу посоветоваться с друзьями. Нам помогут».
Только когда доктор Франсуа Нарро, славившийся тем, что широко применял магнитотерапию (переписывался со светилами мировой величины — Дельгадо в Мадриде и Холодовым в Москве), начал подбирать комбинацию лекарств — огромное количество мультивитаминов с понижающими давление и, разжижающими кровь (модификация компламина), Ростопчин вдруг хлопнул себя по лбу.
— А все-таки я идиот!
— Это случится лет через пятнадцать, — весело пообещал Нарро. — Пока что не нахожу у вас признаков склероза; идиотизм — хроническая форма склероза...
— А что если мы отменим массаж? — спросил Ростопчин. — Мне надо срочно позвонить.
— Звоните от меня. Массаж необходим — и общий, и сегментальный.
— Но я должен заказать разговор с Москвой.
— Заказывайте. Я пришлю вам счет, оплатите.
— Вы гений! Все-таки во мне живет скифская заторможенность, — заметил Ростопчин, подошел к аппарату, набрел стол заказов международного телефона, попросил срочный разговор, продиктовал номер Степанова.
— Одевайтесь, — сказал Нарро, подвигая Ростопчину рецепты. — У меня теперь новый массажист, я оборудовал ему совершенно автономный кабинет, вы сразу же почувствуете облегчение.
Нарро практиковал уже пятнадцатый год. Недавно он оборудовал свой кабинет по последнему слову техники, заново перепланировав квартиру, которую снимал уже двадцать лет, только бы не уезжать в другой район: во-первых, значительно дороже, цены на жилье растут ежегодно, а здесь у него контракт еще на десять лет, во время которых хозяин не имеет права поднимать стоимость аренды; во— вторых, медицина должна быть во всем привычной; Нарро поэтому всегда наносил визиты и принимал в одном и том же костюме, из легкой зеленой шерсти; даже ботинки он покупал в одном и том же магазине, нестареющий американский фасон, с дырочками на носках и тяжелым каблуком; адрес врача, считал он, так же обязан быть постоянным; с возрастом пациенты делаются малоподвижными, лишний крюк по городу может отпугнуть клиентуру, рискованно.
В маленькой прихожей сидела прелестная девушка, секретарь-регистратор (в случае надобности сестра милосердия); она встречала пациентов и провожала их в кабинет Нарро; если это был первый визит, она оставалась подле врача, чтобы застенографировать рассказ больного; потом пациент переходил в крохотный закуток, где умещалась лаборатория (кровь, моча, аппарат ЭКГ — на этих трех исследованиях он держал одного лаборанта, зато платил, как врачу в государственных клиниках), оттуда его пропускали в рентгеновский кабинет! Нарро всегда смотрел сам, снимков не делал, только общий контроль, рак заметен сразу, так он, во всяком случае, считал; после этого круга пациент возвращался в кабинет и спустя полчаса получал — на основании обследования, анализов, кардиограммы — рекомендаций и лекарства; в такого рода визит магнитотерапия не входила; совершенно особая такса.
Потом, однако, Нарро обратил внимание на то, что подавляющее большинство его пациентов составляют мужчины; досадно, ибо носителями слухов про врачей, косметичек и портных являются женщины. Он отправился в «Бюро рекламы», уплатил за консультацию тысячу франков, после обследования его кабинета получил рекомендацию привлечь к работе мужчину-массажиста; пришлось переделать рентгеновский кабинет, разделив его; ничего, в тесноте, да не в обиде; через два месяца число пациенток-женщин удвоилось.
...Ростопчин задремал на высоком столе; массажист, господин Любих, дипломированный врач (это крайне важно для визитной карточки: «дипломированный врач, инженер, пилот; все сразу же становится на свои места в переговорах с работодателем), протянул карточку — цена разумеется сама собою, работал артистично; хрустел его накрахмаленный халат, хрустели соли на шейных позвонках клиента; наслаждение, возвращение молодости; эластичность, что может быть надежнее?!
...Нарро вошел не постучавшись.
— Князь, на проводе Москва...
Ростопчин бросился к аппарату, как был, полуодетый схватил трубку.
