На месте моей расплющенной палатки стояла она же, но подлатанная и подремонтированная. Зачем тратить гарантийные деньги, если современная ткань при падении ледяной глыбы не так уж пострадала?
Я остановил квадроцикл. Снегоход, видимо, был уничтожен полностью, так как Смотритель-Администратор оставил новый; плохенький, но сойдет…
Я зашел в палатку. Холодно. Но вот батарейки лежат, вынутые из гнезд. Я вставил их все, активизировал тепло и свет. Постепенно нагреется.
Вот и мой рюкзак. В нем явно рылись. Компьютер сплавился в бесполезный брикет металла - самая надежная защита от хакеров. Видимо, предохранители сработали еще от удара. Комбинезон, в котором я навещал в Граде Оллэну. Комбез, само собой, не пострадал. И пакетик с травками дядюшки Ашо.
Я высыпал кусочки и корешки на ладонь, придирчиво перебрал. На мой взгляд, немного пропало; но так как это не наркотик, по крайней мере, не известный наркотик, все забрать не рискнули. Чтоб вы подавились, воры несчастные!
Больше мне здесь делать было нечего. Я зажег в палатке свет, навестил стенку. Заботливые руки, которые в пользу администрации разбирали айсберг, также не обошли вниманием вещицу под синими отметками. Вместо нее имелась выбоина. Стало интересно, что же оттуда выковыряли… но не идти ж спрашивать?
Забрав комбинезон и пакетик травок, я вышел, и, оставив гореть свет в палатке, пешком перебрался к Джеку. Проверил связь, - Марита молчала.
Очередная двухчасовая дорога на квадроцикле меня утомила. Я включил примус, запустил в очиститель лед. Удивительно все-таки, как человек научился адаптироваться к любой среде…
Заварил парочку корешков, и сел ждать. Медитация по системе Коридоров - это было вовсе неплохо и вполне подходило к случаю…
Я настроился и прикрыл глаза.
***
Сперва пришлось порыться в памяти, выбирая моменты, когда мне было хорошо. Как правило, это были или воспоминания об Ат-Уне, точнее, о том периоде, когда я - совсем малыш - жил в Лабиринте у Озера; или первые воспоминания об Авроре. После Храма Мира Аврора уже не так ошеломила. Правда, я немедленно ощутил разницу в климате: в храме я провел в буквальном смысле босоногие отрочество и юность, не испытывая почти никаких температурных перепадов. Чуть побольше дождей, или ветра; фрукты на ветках еще не созрели или сгнили и падают - вот и весь выбор. Первая же зима на Авроре помогла мне понять, зачем мастера Храма так настаивали на всевозможных закаливающих процедурах в ледяных водопадах и родниках. И все равно - мой нос был красным, я чихал, кашлял, но все же наслаждался этапами самого удивительного преображения природы - наступлением зимы. На первом курсе “Ирбиса” на природоведение еще хватало времени.
Тогда же я познакомился со своей первой женщиной вне Коридоров, с женщиной, которую нашел и выбрал сам.
А настоящая первая была другой; она была волей Рока.
Когда Наставники в Храме решают, что ты готов, тебе дозволяют послушницу.
Так мои старшие братья и рассказывали - в твоей келье расцветает райский цветок. Женщина в легчайших, но полностью скрывающих фигуру и лицо, в одеждах, входит к тебе, и происходит чудо. Если всех воспитанников Храма готовили как воинов, всех послушниц готовили как истинных жриц, уверенных в своей силе и грации.
Ко мне женщина вошла вскоре после того, как я отметил шестнадцатилетие.
Она вошла; я проглотил язык и не мог даже пошевелиться, хотя сотни раз представлял себе, как это будет, ждал и надеялся. Я настраивал себя быть нежным и уверенным, получать и доставлять удовольствие, разом применив к вожделенному объекту буквально все, что мне советовали старшие братья; а на практике стоял столбом и смотрел.
Тонкие полотна между тем падали одно за другим, - и вот передо мной оказалась нагая юная девчонка, сероглазая, тонкая, как струна, дерзкая, сильная, с небольшой округлой грудью и светлыми волосами, стекающими волной ниже ягодиц. В тот первый раз я успел не только стать мужчиной; я успел узнать, что зовут ее Уни, что в Храме она родилась и собирается остаться навсегда, что ей девятнадцать - а я подумал было, что она младше меня…
Уни сделалась моим наваждением; она приходила ко мне каждую неделю, долго. Потом ее сменила другая служанка Коридоров. Коридоры считали, что не могут отпустить в мир воспитанника, голодного телом. Его требовалось насытить и обучить всему.
И я никогда не встретил никого, кто хотя бы отдаленно будил во мне такие же чувства, такой же радостный голос тела и ощущение близости душ, как Уни. Она и по сей день время от времени снилась мне; отражение ее света я искал в самых разных женских глазах.
А вот аврорианку, первую женщину вне Храма, взрослую женщину, темноволосую, с литой бронзовой фигурой, я присмотрел сам. И очаровал совершенно сознательно. Наш роман длился около полугода, пока наступала и входила в полную силу моя первая аврорианская зима.
И больше я длительных отношений не заводил… до тех пор, пока моей напарницей не стала Анджела Блюм.
***
Да. Медитации не получилось; получилось воспоминание, но вполне приятное и будоражащее.
