Но кто стал ее слушать? Через миг Шаура увидела парней уже на земле — Мурат колотил Сашку так, будто хотел убить. Ну уж нет! Шаура вырвала с корнем стебель крапивы и начала охаживать им самого Мурата, а когда он в гневе обернулся — не выдержала и выбросила вперед крупный кулак.
Мурат вскочил, но сзади его толкнул Сашка и он полетел на пыльную дорогу.
— Успокойся, Мурат! Не до тебя сейчас! — закричала Шаура. — Знаешь, что случилось с Зайнаб? Знаешь, что с Касимом?
Мурат ударил кулаком по сухой земле, опять вскочил и пошел уже на Шауру.
— Защищаешь его, лесная девка? Снюхалась с пришлым? А как мы тебе самой можем верить! Носа не кажешь к людям, а как явилась, как явилась… наши девочки… Марьям…
Мурат толкнул Шауру в плечо, но она не оступилась и не упала. Толкнул еще раз — сильнее. Тогда она сама ударила его — тоже в плечо.
— Бьешь девчонок, Мурат! Тьфу! Да Ахат и Ахмет руки бы тебе не подали! Помнишь, помнишь, насколько мои братья были сильнее и ловчее тебя? Помнишь? Так вот, они всему меня научили! — Шаура глядела на Мурата своими карими глазами, которые вдруг из мягких и теплых стали каменными. — Как же можно быть таким бестолковым! На нас тратить свою силу! Иди в лес, ищи Алтынай, будь батыром… Там нужны твои кулаки, там шурале и злые духи… Там ты можешь хоть немного отомстить… Хотя лучше вел бы себя по-человечески с Марьям при жизни.
Успокаивающийся, было, Мурат на последних словах занес руку, чтобы ее ударить, но сзади в него вцепился Сашка.
— Бежим, малай! Шайтан с ним! — закричала Шаура.
И они бросились вдвоем по темной улице, а Мурат кричал им вслед грязные ругательства, которые так любили Марьям и Гайша.
Идти домой совсем не хотелось. Там, за крепкой, обитой войлоком дверью нужно будет рассказать маме про день в лесу, про одинокого духа хлева, про охоту шурале и про смерть Зайнаб и Касима… Разве Шаура сможет? Она за сегодняшний день и без того потратила годовой запас слов.
Поглядела на Сашку, щеку которого украшал знатный кровоподтек. Ну, Мурат!
Пробурчала: «Давай немного здесь посидим» и уставилась на краешек небес. Серое полотно было с тоненькой, в нитку алой вышивкой по краю. Сашка суетился где-то рядом: нашел сваленное ветром старое дерево, устроился на нем, аккуратно трогал щеку, прислушивался к себе. Явно был не из тех, кто много дерется.
— Что, малай, красиво?
Сашка уставился на Шауру непонимающе.
— Есть у вас в ауле такие горы, такие сосны, такая река, говорю?
— В ауле? Ааа, в Некрасовке? У нас лес осиновый, пореже…
— Скучаешь поди?
Сашка сглотнул, кивнул.
— Я нигде, кроме нашего аула, не была и не хочу. У меня здесь все есть.
— Моя мама тоже так говорила, но в дороге столько всего увидишь… Вот Волга — в тысячу раз шире Бурэлэ… А какие по ней суда идут! Не поверишь! Везут леса — на село, на город!
— На наших реках сплавщики тоже есть, — обиделась Шаура. — Захочешь — покажу.
— Как думаешь, что с Алтынай? — вдруг спросил Сашка.
— Главное, чтобы не пошла в лес… Зайнаб, Касим там… Понимаешь?
Сашка быстро отвел глаза. Шауре показалась, что они блеснули в потемках.
— Так, пойдем домой. Даже если к нам скачут шурале из всех лесов от Волги до Бурэлэ, от еды я не откажусь… Почти день на пригоршне лещины — виданное ли дело! Такой здоровенной девке, как я, подавай полбарашка, ведро айрана, гору баурсаков… С тобой тоже поделюсь, так и быть… А аул у нас самый красивый! И сосны! Особенно эти, — указала на два самых любимых дерева за домом.
Шаура не верила происходящему — она стрекотала, как Зайнаб! Но искоса поглядела на Сашку и не стала останавливаться.
В последний раз Шаура возвращалась так же поздно после ауллак-аш у Нэркэс. Думала тогда еще, что ей, самой сильной, надо бы проводить других девчонок: холеную Алтынай, болтливую Зайнаб и глазастую Хадию. Но характер она себе тоже воспитала ого-го и не стала кланяться аульским.
К дому пришла под яркими звездами, однако сразу дверь не открыла. Сперва нужно было очистить голову от шума и гвалта, от сплетен и дрязг… Постояла на любимой опушке за избой. Две большущие сосны на ней Шаура звала Ахатом и Ахметом, но никому в этом не признавалась.
Думалось о странном. Может быть, правда, нужно было тогда научить Марьям и Гайшу обходиться с оружием? Но зачем? Им нужны были кулаки… А драться Шаура при всей силе никогда не приходилось. Даже представить не могла, что встанет против человека. Братья были хороши в курэш, но она-то только глядела со стороны.
А еще многое в работе тела она понимала не умом, а душой. Слышала свои мышцы. Знала, когда нужно быстро наклониться, когда подскочить. Когда взяться за лук, когда выхватить нож. Не все тут можно было рассказать словами. Что-то дал ей Аллах, что-то — ее кровь, что-то — жизнь в лесу.
Лес, между тем, глядел на Шауру неспокойно. Звезды над ним и только над ним закрыли плотные облака. Не было слышно ни пенья соловья, ни щелканья камышовки, ничего летне-праздничного. А деревья шумели — будто духи переговаривались между собой. Сердце громко забилось: урман ее! Только ее! Оставьте его ей!