—Или ты сейчас успокоишься, прекратишь орать и привезешь эти чертовы продукты, Роберт, или клянусь, я позвоню тому человеку, который брал меня на работу и доложу про все твои косяки. Как думаешь, ему понравится, когда я расскажу о том, что не так давно ты забыл заранее сообщить о банкете, или о том, что поселил меня в другом городе, потому что вовремя не договорился с квартирной хозяйкой.
Рамиля понимала что рискует, общаясь с начальником в таком тоне, но ощущала себя так дерьмово, что ей было плевать. Лишь бы Роберт перестал орать, положил трубку, занялся своими обязанностями и оставил ее в покое.
—Ганс приедет ближе к одиннадцати, и мне нужно, чтобы к двум обед был готов, — холодно ответил Роберт и отключился.
Рамиля положила телефон на тумбочку экраном вниз и легла на подушку. У нее появилась пара часов свободного времени, и она намеревалась потратить их на исцеляющий сон.
Но сон был тревожный и беспокойный, ей снова снился Мансур. Рами проснулась без десяти одиннадцать, совершенно разбитая, словно и не ложилась. Хотелось пить. Она спустила ноги на пол и как была, в белье, босиком прошла на кухню, включила чайник, достала самую большую кружку и стала ждать, пока закипит вода. Голова почти не болела, зато шею заклинило. Поворот или наклон головы вызывал мучительную боль, отдающуюся в плечах. Рами вспомнила, как трясла головой весь концерт и застонала.
Заварив чай, она села на табурет и подперев голову руками, уставилась в одну точку. В этот момент в дверь позвонили. Сердце тут же ускорило ход, бросило в жар. Рами подскочила, чуть не опрокинув кружку, и побежала к дверям, но на полпути остановилась, ведь она не могла пойти открывать в таком виде.
—Минутку! — крикнула она и побежала в гостиную.
На полу стоял открытый чемодан. Рами схватила первое, что попалось под руку — клетчатое платье-рубашка до колен, которое пару месяцев назад она зачем-то купила на распродаже и ни разу не надела, натянув его через голову, подошла к двери. Она внимательно посмотрела в глазок и убедившись, что это Ганс, открыла.
—Привет, — улыбнулся он и прошел в коридор. В руках у него было несколько увесистых пакетов.
Гансу было не больше восемнадцати лет. Высокий, голубоглазый, с ямочкой на подбородке, через пару лет он должен был превратиться в красивого мужчину, но пока оставался гадким утенком с торчащими ушами, нелепой стрижкой на светлых соломенных волосах и алеющими пятнами юношеского румянца на щеках.
Он снял кроссовки, не отпуская пакеты, прямо в носках пошел на кухню, Рами направилась следом.
—Роберт сказал, ты заболела, это правда? — спросил он, разместив пакеты на столешнице и повернувшись к Рамиле.
—Отравилась, — кивнула Рами.
—Съела что-то несвежее? — Ганс по-доброму улыбался. — Если нужно, я схожу в аптеку и куплю лекарства или могу найти доктора поблизости.
—Доктор мне не по карману, — холодно ответила Рамиля и добавила. — Иди уже, мне ничего не нужно. Приходи в два, как обычно, все будет готово.
Улыбка Ганса сразу потухла. Рамиля подумала, что слишком строга с ним, ведь он — не Роберт и незачем ему хамить, но извиняться не стала. Ганс тяжело вздохнул, бросил на Рами короткий взгляд и пошел к выходу. Рамиля закрыла за ним дверь на все замки и пошла в спальню за блокнотом, она уже не помнила, что из продуктов нужно приготовить прямо сейчас, а что отложить для банкета.
Она как раз перечитывала меню, когда в дверь снова позвонили.
—Чертов Ганс, что тебе еще нужно? — с раздражением воскликнула Рамиля и быстрым шагом пошла к двери.
Она открыла замки, рывком распахнула дверь и замерла на пороге. Это был не Ганс, за дверью стоял Круспе. Он все же пришел проучить ее за вчерашнюю выходку, иначе, зачем ему было лично являться к ней домой. Сердце Рамили замерло, чтобы через секунду гулко забиться в грудной клетке. Все внутри похолодело, она инстинктивно отшатнулась, но тут же опомнилась и попробовала захлопнуть дверь, но Рихард выставил вперед ногу в ботинке на тяжелой подошве, и ей осталось лишь испуганно смотреть на него и хватать ртом воздух, ощущая волну все нарастающего страха.
—Привет, — сказал он, зло сверкнул глазами и шагнул в квартиру.
Рами молча сделала несколько шагов назад, но зацепилась ногой за собственные кроссовки и начала падать, жалко вскрикнув. Рихард молниеносно подхватил ее за минуту до того, как она ударилась спиной о пол и довольно резко привел в вертикальное положение. При этом он не произнес ни звука, а лишь прожигал гневным взглядом, но продолжал чуть придерживать за талию. Она сжалась от ужаса, ожидая нападения, боли или оскорблений и ощутила, как на глазах против воли выступили слезы.
—Почему ты плачешь? — спросил Рихард с тревогой в голосе и отпустил ее. — Я сделал тебе больно? Прости, но если бы ты упала, было бы больнее.
