Рами слышала, как он открыл скрипучую балконную дверь, потом прикрыл ее за собой. Неужели она действительно собирается ему все рассказать? Это безумие. Кто он такой? Высокомерный музыкант с завышенным самомнением. Чертовски внимательный музыкант, и это не стоит забывать. Никто не обратил внимания на шрам, а Рихард не просто заметил, так еще и правильные выводы сразу сделал. Сраный Круспе. Он не оставил ей выбора. Хочет она того или нет, но придется все ему выложить.
Рами тяжело вздохнула, включила чайник, нашла чистую кружку и, бросив в нее чайный пакетик, поставила на стол. «Плюнуть что ли ему в чашку», зло подумала она, но тут же поняла как это глупо. Она залпом выпила свой чай, налила кипятка в кружку Рихарда, а потом принялась вынимать продукты из пакетов. Если к двум не сделать обед: куриный суп, жареного цыпленка и тушеную капусту, то ее уволят и без помощи Рихарда, так что надо поторапливаться. Взяв большой поварской нож Рами приступила к делу.
Круспе вернулся через пять минут и принес с собой горький запах табака. Она поморщилась, но ничего не сказала, продолжая нарезать овощи для супа.
—Спасибо за чай, но я предпочитаю зеленый, — Круспе уселся на табурет позади нее.
—Мне плевать, что ты там предпочитаешь, — процедила Рами сквозь зубы и с остервенением стала шинковать лук.
—У меня не так много времени, потому давай быстрее, — сказал он через некоторое время и, судя по звукам, отхлебнул из чашки.
Рами тяжело вздохнула, закинула нарезанный лук на сковороду и начала говорить:
—Мне было девятнадцать, и я только перешла на второй курс, когда к нам в институт пришла Соня. Она переехала из Москвы, и нам казалось, что эта девушка олицетворение столичного шика: высокая, стройная, длинные светлые волосы до плеч, всегда стильно и модно одета. А еще у нее были невероятные голубые глаза и красивая улыбка.
Рами замолкла, начав шинковать сельдерей, и некоторое время раздавался только стук ножа о доску. Говорить было невероятно тяжело. Она похоронила все воспоминания, а сейчас словно вручную приходилось откапывать их из глубокой могилы.
—А говорила, что предпочитаешь мужчин, — беззаботно произнес Круспе.
Рами повернулась к нему всем корпусом, сжимая нож в руке и прошипела:
—Или ты заткнешься, или я больше ничего тебе не скажу.
Рихард с ужасом смотрел не на нее, а на нож в руке и Рамиля поняла, что выглядит сейчас как маньяк, а учитывая, что она собирается ему рассказать, лучше его не пугать. Она опустила руку и сказала уже спокойно:
—Пожалуйста, не перебивай, мне очень сложно говорить об этом, а ты сбиваешь.
—Извини, — он, наконец, взглянул ей в глаза и кивнул. — Продолжай.
Рамиля снова вернулась к нарезке овощей и продолжила рассказ…
Комментарий к Глава седьмая.
Отбечено — milladay
========== Глава восьмая. ==========
***
—Соня пришла к нам в сентябре, а уже в октябре мы стали лучшими подругами, и я понятия не имею, как это вышло. Все хотели с ней дружить, а повезло только мне. Я ценила эту дружбу так, как ни ценила ничего до этого. Я была влюблена в свою подругу, но не так, как ты можешь подумать, это была чистая платоническая любовь, сродни поклонению, — Рамиля чуть повернулась и взглянула на Рихарда. Он пил чай и смотрел куда-то в сторону. —Хотя тебе это, наверное, незнакомо.
—Ну, почему же, — он тут же повернулся к ней. — Я понимаю, о чем ты. Я тоже был молодой, и у меня были свои кумиры.
Рами кивнула и снова отвернулась, сняла с крючка на стене терку и принялась натирать морковь. Лук и сельдерей на сковородке аппетитно шкворчали и уже начали зажариваться.
—Я хотела походить на нее, хотя, разумеется, это было невозможно. Но, все же, я пыталась. Пошла в салон красоты, осветлила волосы, сделала прическу как у нее, стала одеваться так же, носить каблуки. Конечно, глупо надеяться, что сможешь быть похожа на стройную светловолосую подругу, с европейской внешностью и ростом метр семьдесят, когда ты невысокая, татарка с карими глазами. Но я очень старалась и добилась максимального сходства. — Рами умолкла на мгновение и улыбнулась собственным воспоминаниям. — Нас иногда называли сестрами, и я считала, что нет комплимента круче. Всю зиму мы провели вместе: ходили в кино, на вечеринки к общим друзьям, а весной у Сони появился парень. И мы стали меньше общаться. Я сердилась на подругу, но ничего не могла поделать и часто проводила вечера дома.
Рамиля скинула натертую морковь на сковороду, помешала все лопаткой и умолкла. Круспе тоже молчал. Пока история была вполне заурядной. Она повернулась и взглянула на Рихарда. Его лицо было абсолютно спокойным и на нем можно было уловить выражение легкой скуки. Наверняка, он решил, что сейчас Рами расскажет ему о том, как влюбилась в парня лучшей подруги и из-за несчастной любви хотела умереть. Интересно, что он скажет, когда узнает всю правду. Ей было страшно, но выбора не было. Рамиля отвернулась от Рихарда, бросила разделочную доску в мойку, взяла другую, для мяса положила на нее первого из четырех цыплят, и, воткнув нож в податливое мясо, снова заговорила:
