—Я не дура, милая, — серые глаза Миа были прямо напротив и смотрели с неподдельной ненавистью.— Он ушел сразу за тобой, а вернулся поздно ночью. Вы были вместе все это время, и даже не пытайся переубедить меня. Хочешь увести моего мужика?
Рами похолодела. Именно этого она и боялась, когда спрашивала Круспе не будет ли против его девушка, перед тем как поехать с ним. Но Рихард предпочел промолчать и поставил ее в затруднительное положение. Рами не могла рассказать Миа правду об истинной причине их с Рихардом разговора, а без этого все и правда смотрелось так, словно они ходили на свидание. Дьявол, не хватало ей еще ревнивых подруг. Любые слова сейчас будут бесполезны, но Рамиля все же попробовала:
—Ты все неправильно поняла, я вовсе не пытаюсь никого увести. Да, ты права, мы уехали вместе, но это ничего не значит. У нас был деловой разговор.
—Деловой разговор, который продолжался десять часов? — рассмеялась Миа. — А в него входил деловой ужин в ресторане на берегу Сены? И деловой перепихон в прокатной тачке?
—Не выдумывай, ничего такого не было, — Рамиля начала злиться. — Мы просто разговаривали, а потом я поехала домой. Никаких ужинов и никакого секса. Успокойся, я не претендую на твоего мужика.
Насчет ужина она солгала. Они и правда поужинали вместе с Круспе, причем, как точно угадала Миа в ресторане на берегу. Возможно, ей не стоило соглашаться на это, но в предложении Рихарда перекусить не было ничего романтичного, к тому же Рамиля буквально умирала с голода.
—Ты понравилась ему еще в первый день, и я, дура, обрадовалась. Решила, что у нас выйдет прекрасный секс втроем, а получается ты решила, что я в этой схеме лишняя, — Миа вдруг сощурилась и прошептала. — Я расскажу Тиллю, что ты трахаешься с Ричардом, посмотрим, что ты на это скажешь.
—Да не с кем я не трахаюсь, ревнивая идиотка! — воскликнула Рамиля и в это мгновение дверь распахнулась и в гримерку вошел Пауль.
—Что тут происходит? — он остановился в дверях, переводя взгляд с Рами на Миа. — Кто с кем трахается?
—Никто, мы просто болтаем, — ответила Миа с улыбкой. — Не волнуйся.
—А выглядит так, словно вы ругаетесь, — он улыбнулся, прошел к дивану, плюхнулся на него и, взглянув на Рами, спросил. — Ты и есть Рамиля, та кудесница, которая готовит все эти невероятные вещи?
—Да, я повар, — кивнула Рами и даже не улыбнулась в ответ.
Ей было не до вежливости, она не могла выбросить из головы слова Миа о Тилле. А что если она и правда все ему расскажет. Не о ее поездке с Рихардом, а о другом, а ее истинных чувствах к Линдеманну. Зачем она тогда проболталась об этом? Если Тилль все узнает он наверняка станет смеяться над ней. Боже, даже мысль об этом казалась невыносимой.
—Очень приятно лично познакомиться, — Пауль продолжал улыбаться, и она через силу растянула губы в улыбке, а потом сказала:
—Мне тоже очень приятно, но я должна идти, — и не дожидаясь ответа, Рамиля выскользнула в коридор.
Она быстрым шагом направилась к выходу, молясь про себя, чтобы ей не встретился никто из группы. Рами больше не собиралась играть с огнем, хватит с нее неформального общения. С этого момента она будет всеми силами избегать любых личных контактов и будет заниматься только готовкой. Никаких концертов, никаких задушевных бесед, пьянок, прогулок по пляжам или Парижским кладбищам. Все это так заманчиво, но отношения внутри коллектива слишком запутаны, и ей не стоит усложнять эту ситуацию своим вмешательством.
Уже дома, лежа без сна в постели, Рамиля поняла, что после того, как она рассказала Рихарду свою историю, у нее ни разу не было ни одного приступа паники. Похоже, общение с ним пошло ей на пользу, и ей вдруг стало невероятно тоскливо от осознания, что с этим навсегда покончено. Она уткнулась носом в подушку и беззвучно заплакала.
Комментарий к Глава десятая.
Отбечено — milladay
========== Глава одиннадцатая. ==========
***
Ich laufe davon
Will mich befreien
Doch das Unglück, es holt
Mich immer wieder ein
Trinkt meine Tränen
Springt in mein Blut
Frisst meine Träume
Und füttert sich gut, ja (1)
Рами вынула наушники и бросила их на кровать рядом с собой. Она слушала эту песню на повторе, кажется в сотый раз, надеясь, что голос Тилля даст сил, но то ли песня была слишком уж депрессивная, то ли после личного знакомства с Тиллем этот метод больше не работал. Она чувствовала себя паршиво, так паршиво, что не было сил встать с кровати и сходить в ванную, чтобы почистить зубы перед сном. Рами снова потянулась за наушниками, но тут же подумала, что достаточно с нее жалости к себе, и рука безвольно упала на одеяло.
Шторы на окнах были плотно задернуты, но приглушенный желтый свет уличных фонарей все равно проникал в комнату, да только для Рамили наступила бесконечная ночь. «Alle Tage ohne Licht»(2), так он поет. Тилль словно побывал в ее мыслях, когда писал эту песню.
