—Я привез тебя сюда лишь по одной причине, Рамиля, — Рихард зацепил очки за горловину футболки, убрал руки в карманы брюк и взглянул на нее строго.— Ты сказала, что хочешь увидеть как можно больше в Париже, а это место точно достойно твоего внимания. И да, здесь можно поговорить без свидетелей, но вовсе не об увольнении. Мне казалось, в прошлый раз мы с тобой закрыли эту тему, и не могу понять, с чего ты взяла, что я снова решил поднять ее.
—Тогда о чем? — Рами испытала стыд, похоже, она обидела его своими словами и сейчас не знала, как исправить ситуацию.
—Господи, — Рихард закатил глаза и всплеснул руками. — Неужели ты и правда, не понимаешь? Я реально беспокоюсь о тебе и твоей безопасности и хочу помочь.
От его слов на сердце потеплело, и Рамиля чуть снова не расплакалась, правда уже от радости и облегчения. Она неуверенно улыбнулась Рихарду, а потом сама не понимая, зачем взяла его за руку.
—Спасибо тебе за заботу, это очень мило с твоей стороны, — поблагодарила она.
Рихард чуть сжал ее руку, кивнул и спросил с ироничной улыбкой:
—Значит, ты уже не считаешь меня подлецом?
—Боже, нет, конечно, — Рами облегченно рассмеялась.
Она все еще сжимала его ладонь, а сейчас испытала неловкость и убрала руку.
—Расскажи мне всю правду, — Рихард перестал улыбаться. — Как ты оказалась в Польше и как смогла убежать? И давай пройдемся, а то мы привлекаем внимание.
Рами обернулась и увидела мужчину в форме охранника, который недоверчиво поглядывал в их сторону. Она вдруг широко улыбнулась и помахала ему рукой. Охранник мгновение смотрел на нее, а потом отвернулся и пошел прочь. Рихард усмехнулся ее шалости, покачал головой и неторопливо побрел по аллее. Рами пошла рядом и заговорила:
—Я не скажу тебе точно, чем занималась семья Мансура, но уверена чем-то противозаконным, и главное, приносящим большие прибыли. С деньгами у этих мразей все было хорошо: дорогие спортивные тачки, дом похожий на крепость, золото, украшения. Я спала на шелковых простынях, носила расшитые золотом одежды, у меня была прислуга. Правда это ничуть не облегчало мою участь. Но факт остается фактом, Мансур не бедствовал и при этом никогда не работал, если считать работой прозябание в конторе с девяти до шести, — Рами замолкла на несколько мгновений, собираясь с мыслями, а потом продолжила. — Мансур часто ездил куда-то на несколько дней, мне он ничего не объяснял, а я никогда не спрашивала. Сама я за десять лет я всего пару раз выехала за пределы дома, один раз на юбилей его отца в какой-то ресторан, а второй раз Мансур брал меня с собой, когда ездил навещать бабушку, живущую в удаленной горной деревне. Жена согласно их традициям не должна появляться нигде без мужа. По сути мой брак был тюремным заточением, правда клетка золотая, но изнутри цвет прутьев не имеет значения. Полтора года назад, он вдруг объявил мне, что мы едем в Польшу. Они отобрали мои документы еще в самом начале, потому я была крайне удивлена, что на меня оформлен загранпаспорт и годовая Шенгенская виза. Стыдно в таком признаваться, но к тому времени я уже смирилась со своей участью и не предпринимала попыток побега.
Рамиля взглянула на Круспе, он заметил ее взгляд, мягко улыбнулся и сказал:
—Тебе нечего стыдиться, я вообще не знаю, чтобы делал в подобной ситуации. Ты очень сильная, раз смогла продержаться так долго. Но, пожалуйста, продолжай.
—Мы прилетели в Познань глубокой ночью, сразу заселились в отель, пошли на ужин. Мансур был на взводе, и я думала, он снова захочет избить меня. Я очень боялась, даже есть не могла, смотрела в тарелку и глаз не поднимала. Но мне было так интересно, и я стала незаметно для Мансура поглядывать по сторонам. Впервые за много лет я выбралась из своей тюрьмы, кругом были люди, красиво одетые мужчины, и главное женщины. Свободные, счастливые, в платьях с глубоким декольте, на каблуках. Эти женщины сами выбирали что надеть, кому улыбаться, с кем проводить ночь. Я смотрела на них и думала, как мы далеки друг от друга. А потом, не знаю, что произошло, но я вдруг поняла, что это мой шанс. Я ведь тоже рождена свободной и могу прямо сейчас изменить судьбу. Тут не было никого из его близких, мы были один на один, к тому же сам Мансур не ждал от меня никаких сюрпризов. Он считал, что я уже давно сломлена и признала его право делать со мной все, что ему хочется. Мансур потерял бдительность, — Рами усмехнулась. — Он ушел в туалет, а я стащила нож. Причем в этот раз он был острый.
Рами снова умолкла. Ей не хотелось говорить об этом, да кажется, Рихард и не просил подробностей убийства, потому она сразу перешла к делу.
