— Мих! — Саартан забарабанил лапами по стеклу. — Мих!
— Зачем он это сделал? — Райнтраан обошёл Зеркало, будто не веря, что мальчик исчез в нём, а не спрятался позади него. — Что он задумал?
— Я не знаю, он ничего не говорил! — Саартан схватился лапой за голову и отступил от Зеркала, беспокойно поднимая и опуская гребень.
Райнтраан озадаченно посмотрел на него.
— Но он же вернётся? — спросил Райнтраан. — Птицы же возвращаются.
— Да, но они живут всего три дня! — Саартан в отчаянии ударил хвостом по каменному полу.
— Как три дня?
— А так! Ворон должен за три дня найти семью, а потом он исчезает. Бесследно и навсегда!
— Дела-а-а…
Зеркало мигнуло, вспыхнуло синим, и ворон, взъерошенный и напуганный, вылетел из него, с диким карканьем пронёсся над головами драконов и улетел прочь. Оба дракона с надеждой уставились в Зеркало, но оно снова потускнело. Михей не вернулся ни в этот день, ни на следующий.
Кот дремал в кресле, забравшись в него с ногами, свернувшись калачиком и положив седую голову на подвёрнутый на подлокотнике угол пледа, в который был укутан заботливым напарником. Кресло было рабочим, жёстким и неудобным. Но способность Кота засыпать в забавной позе в самых разных местах живо напоминала Иватарну именно тех животных, в честь которых древний герти Ньярхайд Аластар Гофрейдх получил своё прозвище. Иватарн с улыбкой посмотрел на Кота, поправил сползший плед на его плече и отправился в смотровой зал. В последнее время куратора напрягали вспышки подозрительной активности на Панайре, и он беспокоился, что придётся нарушить их с Котом уютный покой, только недавно обретённый, и лететь чёрте знает куда. Панайра — мир вообще вне системы: ни дорог, ни тропинок к ней никто не прокладывал. А продираться сквозь дикую поросль Пустоты не хотелось.
Иватарн склонился над круглым столом с чёрно-стальной поверхностью, провёл над ним ладонью. Матовая поверхность мягко осветилась изнутри. Иватарн сложил пальцы щепотью, вскинул руку вверх и снова раскрыл ладонь. Из стола, как бутон экзотического цветка, взметнулось и раскрылось прозрачное изображение Древа Миров. Куратор повёл рукой, словно пролистывая книгу, и Древо уплыло куда-то в сторону, а вместо него появилась россыпь разноцветных мерцающих шаров. Упавшие яблоки, так называли миры, находящиеся за пределами кроны Древа. Иватарн прогнал и это изображение, и следующее. Остановился, когда над столом нависла дымчатая чернота Пустоты на самом краю изведанных Путей. Одинокий изумрудно-голубой шарик застенчиво подмигивал ему вспухающими красными пятнами. Иватарн вздохнул. На Панайре действительно происходило что-то, и это что-то куратору очень не нравилось. Вдруг от шарика отделилась маленькая горящая белым точка, чиркнула во тьме кометой и пропала. Иватарн нехорошо прищурился: кто-то выбрался из наглухо запечатано мира. Придётся будить Кота.
Кот спал редко, но уж если засыпал, то добудиться его было крайне сложно.
— Кот, — Иватарн потряс напарника за плечо. — Ко-о-от!
Тот не среагировал. Иватарн хмыкнул, наклонился к нему, от чего его золотистые с медью волосы крупными кудрями рассыпались по пледу, а в ушах звякнули вычурные серьги, сладко пропел в острое вампирское ухо:
— Просыпайся, любимый, — и чмокнул Кота в лоб.
Кот проснулся моментально. Отшатнулся от нависшего над ним напарника, обнажил клыки и прошипел:
— Я оторву тебе твою гривастую башку!
Иватарн выпрямился и рассмеялся:
— Извини, дружище, но этот метод работает безотказно! Другого я пока не придумал.
— За сорок два года-то? — Кот недовольно выбрался из кресла и буркнул: — Чего надо?
— Может, для начала я сварю тебе кофе? Со сна ты больно злой.
— Сам ты сосна, — огрызнулся Кот и с хрустом потянулся. — Говори уже.
Иватарн присел на подлокотник кресла и закинул ногу на ногу. Кот хмуро глянул на него:
— Ну?
— Невыносимый просто! — восхитился Иватарн. — Канон тяжёлого понедельника!
Кот ощутимо начал терять терпение. Его глаза потемнели, налились глубокой мерцающей зеленью. Верхняя губа угрожающе поднялась.
— Ив.
— Ко-от? — Иватарн приподнял подведенную бровь.
Кот побелел от бешенства.
— Я… — начал он.
— Оторвёшь мне гривастую башку, — невозмутимо оборвал его Иватарн. — Слышал неоднократно. О-ох!
Кот вцепился ему в горло, вдавил в кресло и зарычал. Кожа на его лице натянулась и отчётливо обрисовала скулы, заострила черты. Но зелёный огонь в глазах разгорелся самую малость, а пальцы с вытянувшимися когтями придушили напарника совсем чуть-чуть, даже не оцарапав. Иватарн улыбнулся.
— Ладно, я понял, — сказал он.
— Так-то, — Кот надменно отпихнул его и отошёл, замер, скрестив руки на груди и возвращаясь в нормальный облик. — Что там у тебя стряслось?
— Панайра, — коротко ответил Иватарн, поправляя растрепавшуюся причёску и стряхивая с плеч невидимые пылинки.
— Тьфу! Надо было прибить того волка сразу!
— Вот для этого ты мне и был нужен белым и пушистым. Я уже предлагал тебе кофе?
— Не начинай.
— Кот, давай в этот раз… без резкостей? — Иватарн серьёзно посмотрел на напарника.
— Ты о чём?
