— Я бы хотел обойтись без убийств на Панайре. По возможности, конечно! Но ты уж постарайся. Для меня.
Кот поджал губы.
— Ты только что назвал меня мясником? — холодно уточнил он.
— Да ты же душка! — Иватарн смешливо всплеснул руками. — Этакая смертельно опасная душка… А если серьёзно, Кот, то я бы хотел взять себе… нам… ученика.
Кот недоверчиво вскинул брови:
— На покой собрался?
— Не помешало бы вырастить смену, ты не находишь?
— Не нахожу.
— Кот…
— Ты на волка нацелился?
— Кто-то вырвался из Панайры, миновав нашу ловушку с шамзуржой. Если это он, то почему бы и нет?
Лицо герти стало каменным.
— Делай что хочешь, Ив. Мне всё равно.
— Кот…
— Мне. Всё. Равно.
И Кот удалился с прямой напряжённой спиной. Не всё равно ему, покачал головой Иватарн и закусил губу. Но попробовать стоит.
— Я подготовлю корабль! — крикнул он напарнику в соседней комнате, хотя знал, что Кот его услышит, скажи он хоть шёпотом. — Вылетаем завтра.
Кот не ответил.
Над Храмовой горой в чёрной туче полыхали зарницы. Дым низко полз над сотрясаемой извержением долиной, медленно ронял на обожженную землю серый пепел. Уцелевшие драконы улетали из разоренного гнезда. Их скорбные крики уносились всё дальше, слившись в один печальный хор, в тоскливую прощальную песню. Никто не обратил внимания на два схлестнувшихся алых росчерка на вершине восточной скалы.
Дафтраан промахнулся. Каким-то чудом эта двуногая тварь вывернулась, ускользнула от его зубов, готовых рвать и кромсать. Дракон выгнул шею и щёлкнул челюстью снова. И снова человек уклонился. Хранитель перемещался слишком быстро, неуловимо, будто исчезал здесь и появлялся там. Его красный плащ раздражающим пятном мельтешил перед глазами, и Дафтраан злился всё больше и больше. Дракон плюнул огнём, стеганул хвостом, полоснул когтями, но опять впустую.
У человека на поясе болталась длинная игла, он выхватил её и, когда Дафтраан повторил попытку достать его, больно уколол ею дракона под левое ухо. Игла обожгла, словно была раскалённой, тупая боль прошила затылок, и виски заломило до рези в глазах. Дракон замотал головой, отвлёкся, и человек уколол иглой во второй раз. В нос. Дафтраан зашипел и попятился. Он не ожидал, что хрупкая с виду двуногая тварь может так сильно жалить. Морда у дракона горела огнём и нестерпимо чесалась. Дафтраан потёр нос лапой, и игла, улучив момент, уколола в третий раз. Под пластину на запястье. Дракон взвыл и отскочил назад — боль стрельнула по жилам до самой ключицы и поползла дальше, к лопаткам, рёбрам, к сердцу… Дафтраан отступал от человека, от выставленной им перед собой иглой, пока задние лапы его не соскользнули с края скалы. Дракон оступился, раскинул крылья и поднялся в воздух, в надежде, что Саартан в новом обличии летать не умеет.
Файлэнг взобрался на уступ, втащил за собой Зеркало и облокотился на него. Он спешил, как мог, но крутой подъём и тяжелая ноша измотали его. Файлэнг задрал голову вверх и прислушался. На вершине скалы шёл бой, но не понятно, с каким успехом и для кого. Файлэнг слышал яростное рычание Дафтраана и совсем не слышал Саартана. Но дракон на кого-то нападал, а значит, Хранитель ещё жив. Скорее всего. Ну, или Дафтраан рвёт его уже мёртвого на мелкие кусочки с такими-то остервенелыми звуками.
Зеркало мигнуло, и его мутная бесцветная поверхность вновь засветилась голубым. Файлэнг осторожно прислонил его к скале и отодвинулся подальше настолько, насколько позволял узкий уступ. Зеркало мигнуло снова, стекло в нём засеребрилось, пошло рябью. И выплюнуло из себя Михея. Проклятый мальчишка вылетел из него, налетел на опешившего Файлэнга, сбил его с уступа, ухнул вместе с ним вниз. Но тут же повис в воздухе, схватил того за руку и удержал от падения. И вытянул их обоих обратно на уступ. Плюхнулся на камни, выдохнул. Фай обалдело уставился на него.
— Я чуть штаны не обмочил, — признался он. — Что это было?
— Я вернулся, — невинно отозвался Михей, расплылся в улыбке и прижал ладонь к меховой курточке на груди сначала слева, потом справа. Удовлетворённо кивнул. — Так я и думал… Успел, надо же. А ведь мог бы неправильно рассчитать… Почему мы не на вершине?
— Я работаю над этим, — раздражённо ответил Файлэнг. — Не цветочки же несу!
— Понятно. Я бы помог, но там, — Михей ткнул пальцем вверх, — я нужнее. Давай, поторапливайся!
И он ловко полез по скале, как большой белый паук. Файлэнг посмотрел ему вслед и зло сплюнул.
— Вот… зараза!
