На дворе темнело. Заметно похолодало. Здена оглянулась ка дом. Остров холода и одиночества. Она была счастлива, что дом этот остался далеко позади.
Мартовское солнце жарило вовсю. В кабине автомобиля было душно и жарко, как в теплице. Камил развалился на заднем сиденье и, погруженный в мечты о будущем, смотрел то на приборную доску, то на ярко-желтое строение, то наслаждался солнечным мартовским днем. Жадно курил и рассеянно стряхивал пепел в хромированную пепельницу, вделанную в спинку переднего сиденья. Он ощущал необычайный душевный подъем. Презентабельный обед с великим Петром Шепкой сулил доступ на литвиновскую Уолл-стрит. Он был доволен, а враждебно настроенную Здену старался не принимать в расчет. Ее пренебрежительное отношение к богачам совершенно определенно вызвано завистью, но, когда она образумится и предоставит мне свободу действий, я сам введу ее в их круг. И мысленно подсчитывал, сколько он потребует за водопровод. Коммунальные службы сделали бы это за тридцать тысяч. Частник из может требовать столько. Пожалуй, двадцать. Или двадцать пять? Но когда Петр в конце своей вступительной речи так нерасчетливо подчеркнул нужду в воде, Камил принял решение хорошенько потрясти мошну у этого олуха с врожденной манией величия.
Минимум двадцать пять тысяч. Интеллигентность versus[3] пронырливости. Гарантируется победа интеллигентности.
— Вот это дворец! — ахнул он, едва выйдя из машины.
— Восемь комнат, чердак и подвал. Вот там ты и мог бы поставить этот самый насос.
Камил задохнулся от мучительной зависти. Такой дачи у меня никогда не будет. Может, лет через двадцать, но зачем она мне тогда? Сидеть у камина, совать в огонь поленца и греть свой радикулит… У этого парня есть все. А ту мелочь, которой у него пока нет, он получит без труда, потому что у него есть средства. Деньги. Было бы грешно, если бы он со мной не поделился…
— Это не так просто, нужно рассчитать хорошенько. Завихрение, нагрузка в сети, емкость трубопровода… — Камил зондировал глубину его осведомленности и после предварительного аукциона с деланным равнодушием махнул рукой: — На это у нас еще будет время.
— Ты мне нравишься. — Петр одарил его великосветской улыбкой. — Вот никогда бы не подумал, что ты такой дельный малый.
— Ты преувеличиваешь.
— Вовсе нет. Я рад, что знаю, с кем буду иметь дело.
Петр распахнул дверь огромного салона и одним поворотом выключателя зажег дюжину цветных лампочек на стенах.
— Двадцать бумаг, — объявил он, с удовольствием наблюдая, как удивлен Камил. — А в этом нет ни крошки железа. — Он постучал по тяжелому круглому столу. — Любопытная вещица.
Камил обвел глазами помещение и мысленно усмехнулся. Ну, Петя, тут ты пересолил. Нечто вроде этого дровосеки сработают в буреломе за день, было бы где перекусить. Плохой из тебя повар. Ты и в своем доме останешься всего-навсего содержателем гостиницы. В таком вот кабинете я стряпал бы минимум по одному бестселлеру в год. И эту до смешного убогую надпись «SECES» на дверях твоего заурядного сортира я бы тоже снял. Что за безвкусица! Среди всего великолепия выглядишь ты как корова под седлом.
В холле за декоративной металлической решеткой Камил ужасался, пугался, мечтал, завидовал и непрерывно подсчитывал. И когда Петр так неразумно подчеркнул, что с водопроводом дача будет стоить триста тысяч, он быстро принял решение.
— Я начну сразу же на будущей неделе, — сказал он и испытующе посмотрел на него.
Триста тысяч. Если вычесть из этого твой бассейн, которым ты бредишь даже во сне, ванну и пару умывальников, скажем так — с подведением воды ты поднимешь стоимость своей недвижимости тысяч на пятьдесят. Мои двадцать — это мало, бессовестно мало. Минимум — тридцать. Будущим посетителям можешь для начала накрыть стол с надлежащей ресторанной наценкой. За быстрое исполнение заказа. С твоей помощью я осуществлю самый большой бизнес в своей жизни.
«Ты не можешь принять это предложение, Камил». Эта фраза Здены неожиданно перечеркнула его планы.
Он ждал атаки с ее стороны, но не был готов к ней. Этот дурак призвал ее к терпимости! Последовавшая за тем перебранка и упрямое молчание Здены во все время прогулки к маленькому озеру поставили под сомнение все его расчеты.
Потом Здена перешла в наступление. После ужина она вынудила Шепковых отступить, а Камил должен был дать слово, что откажется от такого предложения.
Петр сидел на террасе и благодушно улыбался.
— Уезжаете? — спросил он с оттенком легкого пренебрежения.
Камил сел, закурил предложенную «Асторию» и уныло кивнул головой.
— Вбила себе в голову…
— Я заметил, — проговорил Петр, смакуя вино, — и скажу тебе прямо: ты держишь ее на слабом поводке. Хотя красивые женщины всегда вели себя слишком независимо.
— Мне очень неприятно, я охотно бы остался.
— Гина вас проводит. Я бы поехал, но, знаешь… — Он поднял рюмку и выразительно засмеялся.
