Камил вдруг почувствовал отвращение. Начатая бутылка с единственной рюмкой при ней — все это всколыхнуло в нем неприятное чувство, будто он слуга, который в чем-то провинился и теперь покорно оправдывается перед своим хозяином.
— Не беспокойся, — сказал он холодно и встал. — Мы спустимся вниз одни, это вполне приятная прогулка.
— Ну, согласен? — спросил Петр, даже не взглянув на Камила, и широким жестком швырнул окурок.
— Я подумаю, — ответил Камил. А ты уж обрадовался, тюфяк. Рано загордился.
— Завтра после шести вечера я свободен. Можем заглянуть в «Гневин», тамошний заведующий передавал, что в ночном баре нужен пианист…
— Ладно, — сказал Камил.
Они пожали друг другу руки, Камил погасил сигарету, и через полчаса они со Зденой уже спускались во Флайскую долину. Шли молча. Только на плотине Здена остановилась и испытующе посмотрела ему в глаза.
— Тебе не нравится, что мы ушли? — спросила она.
— Вовсе нет, — отозвался Камил, медленно подошел к каменным перилам плотины и посмотрел вниз. Пенная струя, падавшая из водостока, терялась в темноте. Исчезала без следа. Тонны чистой питьевой воды. Поймать ее в водопровод и отвести на сказочную дачу у вершины горы. На дачу, которой я никогда не должен был бы видеть…
— Ты молчишь всю дорогу…
Камил повернулся. Теперь шум водопада доносился, будто из дальней дали.
— Зденка, скажи откровенно, ты им нисколько не завидуешь?
— Не знаю. Я думала об этом сейчас… У Рихарда тоже свой дом, машина и дача, и это, в общем, совершенно нормально. Он как-никак десять лет учился… У этих действительно все прекрасно, но сами они какие-то убогие… Ты понимаешь меня?
Камил улыбнулся. Хотел бы я быть таким убогим…
— Они богачи, но жить не умеют. Вот что у них плохо. — Он протянул Здене руку. — Пойдем пешком?
— Отлично.
Он обнял ее за плечи. Асфальт дороги отражал белый свет фонарей, с обеих сторон обрамлявших мощную корону плотины. Волшебный теплый вечер. Вечер, когда можно далеко за полночь шататься под добрым приветливым небом с тем, кого любишь, и быть бесконечно счастливым. И Камил в эту минуту совершенно точно знал, что любит Здену. Она была рядом, совсем близко, он касался ее — и все же тосковал. Он поцеловал Здену.
— Я сейчас будто такая же, как тогда, в Праге, — сказала она тихо. — Это были мы, Камил?
— Наверно. Мы никогда не были настолько одни, чтобы судить друг о друге беспристрастно.
— Давай не пойдем домой, сегодня мне очень хочется побыть на людях.
— Пойдем в «Погребок»?
— Нет, не туда. Можно в «Вытонь» или в «Лебедь», все равно. В самую обыкновенную забегаловку, где официант ходит в белом халате и где играет аккордеонист.
— И где подают десятиградусное в тяжелых пол-литровых кружках, а парни режутся в мариаш…
— Камил, я не знала, что ты умеешь так притворяться…
— Нет. Совсем нет.
Едва проснувшись и бросив беглый оценивающий взгляд за окно, Камил почувствовал радость. Воскресенье как будто вырезали из наивной и яркой цветной фотографии. Крыши домов блестели серебром, и густой столб пара из огромной башни охладителя поднимался к небу строго перпендикулярно.
Вдвойне праздник! Первый раз мы одни во всей квартире. Такая обычная и естественная ситуация для тысячи семей. Такая редкая и праздничная для нас.
Нарочито громким зевком он прервал свои размышления, лениво потянулся на огромном пространстве обеих постелей и искоса взглянул на будильник. Десять. Беззаботное утро. Из кухни послышались Зденины шаги, он отметил настойчивое и приятное чувство голода, который он сейчас же утолит чем-нибудь вкусным (Здена отличная кулинарка), и встал.
В программе «Что нас сегодня ожидает» прекрасный день был слегка испорчен пунктом «Возвращение родителей», но его перевесил пункт «Возвращение Диты», для полноты счастья ее сейчас явно недоставало. Вчерашний унизительный визит к Петру уже вызывал серьезные опасения, но Камил надеялся выйти победителем, и поэтому третья неприятность, а именно предстоящее начало долгой трудовой недели, не испортила ему хорошего настроения. Если все пойдет по плану, следующая неделя пройдет под девизом операции «Вода за тридцать тысяч», подумал он, вошел в ванную и, напевая пленительную мелодию «Love Story», встал под душ.
Залитая солнечным светом кухня благоухала чем-то вкусным, через открытое окно доносился слабый гул автомобилей с хомутовской автострады и шальной птичий гвалт. Легкий ветерок играл занавесками. Камил, в одной рубашке и тренировочных брюках, тут же у плиты поцеловал Здену и начал поднимать горячие крышки с батареи кастрюль.
— Что мы сегодня готовим?
— «Испанские птички», специально для тебя, с рисом.
— Деликатес, — продекламировал Камил и, глотая слюнки, уселся за накрытый стол. Кровяная колбаса, нарезанный лук, уксус, перец и мягкий хлеб, извлеченный из игелитовой упаковки. Вот это жизнь! Прозаическая, но приятная.
— Я уже соскучилась без Дитунки, — вздохнула Здена.
— Если бы она приехала одна.
— Когда мы вдвоем, ты совсем другой.
— Какой же…
— Лучше. Намного лучше.
— Тебе только так кажется.
