Услыхав об этой условности, я слегка взбодрился: тоже мне ограничение – в нашем случае это скорее награда, чем повод кусать себе локти… вернее, щупальца. Однако не все оказалось так просто. Загвоздка состояла в том, что кальмары размножались по двадцатиполой системе, поэтому для совершения полового акта им требовалось собраться довольно большим и непременно дружным коллективом. И без того абсурдную ситуацию осложняло то, что вопрос продления рода нельзя было решить простым консолидированием двух десятков подходящих по половым признакам особей. Немаловажную роль в этом деле играл их возраст, а также иные анкетные данные, что обязаны были удовлетворять каждого участника сей вычурной любовной игры. Не говоря об учете природных факторов, какие могли в нужное время благоприятствовать вступлению в брачный союз одним кальмарам и абсолютно не подходить для других. Поэтому неудивительно, что некоторые из них совокуплялись лишь однажды в жизни, а некоторым это счастье не улыбалось вовсе. Ну и какой мир после этого мы должны были называть Трудным?
– Японский городовой! – чуть ли не взвыл прапорщик, узнав нюансы нашей будущей кальмарской жизни. – А я еще на жену обижался, когда она мне свою обычную песню заводила: мол, устала, голова болит, дети еще не уснули!.. Спасибо, хоть заранее предупредили: ни за что теперь не женюсь в этом рыбьем царстве! Лучше до смерти холостяком проплавать, чем всю жизнь убалтывать девятнадцать жен, а в итоге так и подохнуть девственником.
– Или до старости лебезить перед толпой капризных самцов с раздутым самомнением и атрофированным либидо, – добавила Банкирша, рассмотрев ситуацию с полярной точки зрения. – Нет уж, увольте! Уйду в отшельницы и залягу на дно.
– Эта планета – большая капля воды. У нее нет дна, – не поднимая глаз, пробормотал Тумаков. Даже глубокая депрессия, в какой пребывал студент вместе с подругой, не мешала Паше прагматично глядеть на уготованный нам новый мир.
Услыхав это, Агата недоуменно наморщила лоб, но потом лишь махнула на Тумакова рукой: мол, какая нам, кальмарам, теперь разница, есть в том море дно или нет.
– Ушам своим не верю… Просто дикость какая-то… – шептал дядя Пантелей, удрученно качая головой. Из нас, шатунов, он был единственный, кто так до конца и не поверил в происходящее. Я жалел старика не меньше, чем нашу лишенную человеческого будущего молодежь, но утешить Иваныча мне было абсолютно нечем. – Господи, ну почему ты позволил мне дожить до этого дня! Скажи, неужели я в чем-то перед тобой провинился?
Сидевший напротив дяди Пантелея Бог промолчал, хотя эта молитва Иваныча, в отличие от предыдущих, наверняка достигла Божьих ушей. Господь хранил верность своей извечной традиции и не удостаивал ответом тех, чья судьба была ему безразлична. Определив ее для нас такой, какую лишь он счел правильной, Пуп умыл руки, и наши мольбы его больше не трогали.
Нас ожидала отправка в мир-каплю по транспортному каналу адаптера, курирующего данную Проекцию. Держатель обмолвился, что это можно сделать прямо из избушки, имеющей выход в Ось. Каким именно образом будет происходить наше этапирование к месту ссылки, было пока неясно, но нас это не слишком заботило. Мы прощались с земной реальностью и пытались представить друг друга в облике головоногих моллюсков – занятие отнюдь не забавное, как могло бы показаться, а вызванное суровой жизненной прозой. По злой иронии судьбы, вспомнившаяся вдруг мелодия некогда любимой мной песни Бутусова «Дыхание»:
теперь звучала у меня в голове душераздирающим похоронным маршем. Мне хотелось выть от отчаяния и рвать на себе волосы, как наверняка и остальным моим товарищам. Но мрачный дух фатализма, успевший пропитать нас до мозга костей, ингибировал наши эмоции и удерживал их от взрыва.
Оставалась невыясненной только участь адаптера Рипа. Даже по земным критериям судопроизводства ему не светило смягчение приговора, ибо в судебном процессе над нашей бандой Рип шел «паровозом». Это он привел нас к Источнику, совершив по ходу дела два дерзких побега из-под стражи. Пока оставалось тайной, что за теракт готовился адаптером в «зале суда», но чем дольше томился я в ожидании команды к действию, тем больше склонялся к мысли, что планы террориста пошли прахом. Какую погоду выгадывал у моря Рип и выгадывал ли вообще? Возможно, из всей компании я оставался один, кто еще продолжал на что-то надеяться. Прочие же товарищи прекратили это бесполезное занятие и приняли волю Держателя, какой бы несправедливой она им ни казалась.
