А на утро удачливый «бизнесмен» увез в Москву таинственную рукопись и, заодно, красавицу Катерину, обласкавшую его своей великой любовью.
В столице он нашел специалиста по древним инкунабулам и манускриптам. И тот определил, что редкая книга отпечатана еще во второй половине XIV века в средневековой Германии.
– … И возможно, судя по шрифту, чуть ли не в типографии самого Гуттенберга , в период его сотрудничества с ростовщиком Фустом в Майнце!– гадал специалист, но тут же поправил себя: – Хотя, велика вероятность, что это его ученик Ульрих Целль. У Гутенберга такого шрифта не было. Или Андраш Хесс? Впрочем, это не важно. Главное, такой книги ни в одном каталоге не значится, и поэтому она уникальна…
– Дорогая вещь?– гордо осведомился Вован.
– Необыкновенно!– предположил профессор-библиограф с мировым именем.
– А что за язык? Ни черта не понять!
Специалист неопределенно пожал плечами, заново водрузил на нос очки и, всмотревшись в потертые знаки, заявил:
– По все видимости,– древнесемитский, то есть, арамейский… Литеры сделаны вручную, весьма искусно, посему она выглядит, как рукописная…
– А можно ее перевести на наш… русский?– осторожно спросил обладатель бесценного раритета.
– Конечно можно!– охотно подтвердил профессор.– Есть у меня один знакомый, одержимый лингвист, еврей по матери. Он мечтает уехать в земли обетованные…
– Куда-куда?– переспросил Едренкин.
– Туда…– невнятно кивнув влево, произнес тихо специалист.– У нас, то бишь, и у них, одна земля обетованная – Израиль…
– А-а-а, ну это, пожалуйста! Поможем, чем можем, только сперва пусть переведет, а там – скатертью дорога!
– Это будет стоить… гм-м-м…энное количество «зеленых»! Он собирает их на дорогу…
– Договоримся!– хитро улыбнулся Едренкин и подмигнул, мол, свои люди – сочтемся. Профессор потер ручки и в последний раз трепетно прикоснулся к частной собственности уникального произведения…
2
Через месяц кропотливой работы, литературный перевод инкунабулы лежал в офисе «Экзотика», на столе новорусского «бизнесмена». Напротив кресла сидел щупленький переводчик Давид Травкин, симпатичный молодой человек, не имеющий ни чего общего с еврейским обликом,– курносый, веснушчатый и рыжий, как цирковой клоун. Он сидел тихо, с любопытством осматривая рабочий кабинет рэкетира и предпринимателя.
– Значит, Травкин?– спросил его Вован.
– Ой, вы меня спрашиваете?– спохватился знаток арамейского.
– А кого еще, не себя же!
– Да, я – Травкин Давид Игоревич! Единственный внук профессора Соломона Моисеевича Гибельмана! Его уже нет здесь…
– Помер, что ли?
– Да, не-е-т, что вы, бог с вами! Он живой, и преподает химию в Израиле!
И Травкин сиротливо вздохнул. Едренкин, по-хозяйски, откинулся в кресле:
– Значит, ты тоже хочешь туда?
– Как вам сказать…– замялся рыжеволосый юноша, но, тут же, встрепенулся и шепотом добавил:-… хотелось бы!
– Понятно!– барским тоном сказал Вован и цокнул языком,– в его зубах застрял кусочек омара, после сытного обеда в ресторане.
– За качество перевода отвечаешь головой?– угрюмо произнес он, ковыряясь палочкой в зубах.
– На все двести процентов!– быстро среагировал еврейский отпрыск, не сводя глаз с гонорара в руках заказчика. Едренкин потряс пухлым конвертом и бросил его на стол.
– А то, смотри у меня! Если, что не так,– и в Израиле достану и в цемент укатаю!..
Щуплый Травкин вжался в пуфик. Дрожащими пальцами он взял вознаграждение и положил в потертый кейс.
– Что вы! Я честно перевел слово в слово! От себя нисколечко не добавил…– искренне заверил Вована переводчик. Конечно, он слукавил и, на самом деле, приукрасил бедный язык читабельными оборотами, а местами и вовсе обогатил своими мыслями, но в строго изложенном контексте.
– Ладно!– успокоил его Едренкин.– Пошутил я! Лети в свою землю обетованную!
Будущий эмигрант с благодарной улыбкой попятился на выход:
– Вы, если, что не понятно… того… Я всегда к вашим услугам! То есть, пока… к вашим услугам через… вы знаете кого! Прощайте!..
Когда юноша угодливо ретировался, Вован уложил в сейф громоздкий пакет с оригиналом, открыл толстую папку с надписью «Дело №» и на титульном листе прочитал:
– «Евангелие от Иеремии, списанное монахом Антонием Иерусалимского монастыря с древнего манускрипта, поведанного апостолом Иеремией бен Езером, плотником из Назарета».
Перевернув страницу, Едренкин погрузился в текст:
«1. В пятый день месяца бет-Адар, сидя в корчме за кувшином вина, я услышал из уст купца Мордухая, колена иудиного, благоприятного мужа из Эммауса, что близ Галилейского моря, проповедует некий Иешуа, сын Иосифа-плотника. «А не тот ли это сын плотника Иосифа, у которого я был учеником!»– подумалось мне. И я собрал свои инструменты и пожитки в нехитрый скарб, купил еще не старого осла и тронулся в путь, влекомый интересом к пророку и возможностью подзаработать в тех краях плотницким ремеслом…»
