Глаша сумела стряхнуть оцепенение. Она встала на колени и выпрямилась, собирая магию для удара. Ворожея, подползла к ней и прижалась всем телом. Глаша почувствовала, как перетекает в неё чужая сила, сливаясь с её собственной. Она создала ледяной снаряд, размером с хороший мужской кулак и запустила в генерала. Глаша вложила в бросок кипящую в ней ненависть к захватчикам, страх за подругу, боль от того, что землю родную топчет враг.
Ледяной снаряд попал точно в висок. Увлечённый битвой генерал не успел выставить защиту. Он упал навзничь, ударившись головой о ледяную дорожку. В тот же миг полоз утащил издающих дикий предсмертный визг псов под землю, оставив в месте своего исчезновения ровный выжженный круг.
Дуня, пошатываясь, прошла мимо колдуна к подруге и сумевшей тоже встать на колени Ворожее. Она не чувствовала торжества победы, лишь беспокойство о своих людях. С каждым шагом Дуня чувствовала себя увереннее. Силы возвращались быстрее, чем пополнялся почти полностью опустошённый магический резерв.
Дуня помогла подруге и Ворожее подняться. Они обнялись и постояли так, поддерживая друг друга. На короткое время позволив себе стать слабыми. На очень короткое время. Ворожея первой разомкнула объятия.
— Девоньки, вы ватажников да Демьяна с Оськой гляньте, а я этого проверю, — произнесла она, кивнув на лежащего без движений генерала.
К счастью Дуни с Глашей их люди все остались живы. Хотя без повреждений не обошлось, у одного из ватажников оказалась сломана нога, у второго рука, у Оськи рука и несколько рёбер, а у Демьяна рассечена бровь. Раненые начинали шевелиться, оцепенение после магического удара должно было скоро пройти.
— Жаль, магии на исцеление не хватит, — сказала Глаша. — Может Ворожея поможет?
— Не смогу пока, — ответила вернувшаяся от колдуна Ворожея и, правильно истолковав вопросительные взгляды, ответила: — Этот жив. Чтобы не очнулся, я ему на руку оберег намотала. Теперь, пока не снимешь, не проснётся. Остаток сил на это ушло.
Раздался топот копыт, на дороге показался возвращавшийся отряд французских кирасиров.
Патрульные тоже заметили последствия битвы на дороге и пришпорили коней, переходя на рысь.
— Эх, помирать, так с музыкой! — воскликнула Дуня. Затем выхватила из ножен у пояса Оськи саблю, подскочила к лежащему генералу и, приставив кончик клинка к его груди, закричала уже по-французски: — Стоять! Ни с места! Иначе вашему генералу конец!
Французы остановились по знаку старшего поручика. Глаша, тем временем, забрала пистоли у начинавшего шевелиться Демьяна и одного из ватажников. Один из пистолей сунула в руки Ворожеи.
— Не умею я, — тихо сказала Ворожея.
— А и не надо, я выстрелю, ты мне свой подашь, чтоб время не тратить, — пояснила Глаша.
Они подошли к Дуне, становясь рядом и нацеливая пистоли на всадников.
— Где стрелять научилась? — не поворачивая головы, спросила Дуня.
— У Евсейки, он честное слово взял, чтоб никому не сказывала, — призналась Глаша.
Французский поручик лишь усмехнулся при виде пистолей в слабых женских руках. Даже учитывая то, что патрулировали кирасиры с облегчённым вариантом вооружения, без ружей, им ничего не стоило за несколько минут смять, растоптать крошечный женский отряд. Останавливала лишь угроза жизни генералу Жюно. Поручик почему-то сразу поверил, что у девицы с саблей рука не дрогнет. Растрёпанная, со сверкающими глазами, она напомнила поручику лесную ведьму из страшных сказок. Ведьму сколь прекрасную, столь и кровожадную.
Неожиданно в голову поручика прокралась мысль: а не лучше ли будет, если генерал умрёт? Слухи о его безумии ходили с начала русской кампании. Необдуманные приказы, сгубившие половину корпуса, заигрывание с Преисподней, с вызовом адских псов, вгонявших в ужас всех вокруг, дикая затея с местью, осуществлять которую он отправился один. Ведь это невероятная удача — убрать безумца руками «лесной ведьмы». И его, поручика, никто не обвинит, что не поверил в то, что слабая женщина способна на убийство.
Мимолётно поручик подумал, что ведьмочку можно взять в плен и оставить себе, уж больно хороша, чертовка, но тут же отогнал пагубную мысль. С такой ежесекундно жди отравы в еду или нож в спину. Поручик тронул поводья. Конь сделал пару шагов вперёд.
— Стоять! — крикнула Дуня и слегка навалилась на рукоять сабли, показывая серьёзность угрозы.
Поручик замер, ведь одно дело планировать устранение командующего корпусом чужими руками, другое — решиться и отдать приказ патрульным, схватить «лесную ведьму» и её соратниц. На это нужно время, а его-то у поручика уже не осталось.
Неожиданно раздался разбойничий свист, крик: «Вперёд!» и с двух сторон из леса выскочили вооружённые до зубов всадники. Завязался ожесточённый бой. Отсутствие тяжёлого вооружения, эффект неожиданности, оглушающие магические снаряды и численный перевес нападавших не оставили французским кирасирам ни единого шанса.
Дуня с Глашей замерли, напряжённо вглядываясь в схватку, они боялись поверить глазам и ушам.
— Папенька!
