Дуня после этих слов почувствовала себя лучше, мысленно поблагодарив Глашу, посоветовавшую взять с собой именно эту тётушку благоверного. Пока Дуня приходила в чувства, зал заполнили гости, музыканты оркестра заняли свои места, и зазвучала тихая музыка — мелодии народных песен. Происходившее дальше Дуня воспринимала словно во сне, мимолётно отметив, что все мужчины в зале в парадной военной форме. Мундиры помимо эполет украшали медали, орденские ленты. К тётушке Платона подходили выразить почтение сослуживцы покойного мужа и давние приятельницы, это тоже Дуня отметила краем сознания, все мысли были о предстоящем танце. Она мысленно воспроизводила фигуры полонеза, именно этим танцем начинались не только придворный, но и все остальные балы.
Появление императора Александра I с супругой и придворными, приглашённые на бал встретили восторженными приветствиями и аплодисментами. Но ещё больший восторг вызвали слова императора:
— Имею счастие сообщить вам, проявившим чудеса героизма в битвах с войсками Бонапарта, что французы окончательно изгнаны с земли русской! Наша армия продолжает преследовать противника уже за границами Империи.
Троекратное «Ура!» грянуло в зале, а оркестр заиграл победный марш. Все понимали, что до полной победы ещё не скоро, но испытывали невероятную радость, что земля родная от скверны очистилась.
После речи императора вышел церемониймейстер, чтобы объявить о начале бала. Важный придворный, в старинном камзоле и напудренном парике, прежде, чем трижды ударить жезлом о пол, объявил об отступлении от традиций в связи с важными радостными вестями и о том, что в первом танце пары императору и императрице составят героиня и герой войны с французами. После прозвучавших имён, Дуня почувствовала, как на неё устремились взгляды всех присутствующих в зале. Хотя она и до того привлекала внимание. Женщины, случалось, награды получали, но слишком уж необычно выглядела медаль «За магическую доблесть», да ещё и первой степени на хрупкой молодой красавице.
Благодаря «Петербургскому вестнику» многие опознали в Дуне Матушку барыню, с трудом укладывая в сознании, что вот эта девочка графиня водила в бой суровых бородатых мужиков и одолела Чёрного колдуна, сильнейшего мага современности.
Но вскоре Дуне стало не до взглядов, к ней направился сам император. В военном мундире с золотыми эполетами и орденами, с голубой лентой, перекинутой через плечо, высокий, стройный, молодой, совсем такой, как на парадных портретах. Нет, даже лучше. Портреты не передавали обаяния и лучистости взгляда. Словно зачарованная Дуня приняла приглашение на танец, присев в реверансе. Не чувствуя под собой ног, вышла вместе с императором на середину зала, куда одновременно с ними подошли императрица Елизавета Алексеевна и генерал Раевский.
Зазвучала музыка, и вместе с ней вернулись к Дуне уверенность и спокойствие. Она танцевала полонез, ведомая императором, оказавшимся искусным партнёром. К середине полонеза Дуня стала получать удовольствие от танца и вновь обрела способность замечать окружающее.
Александр I явно почувствовавший, что партнёрша расслабилась, решил, что теперь можно и побеседовать.
— Как находите убранство зала, Матушка барыня? — спросил он.
Дуня подняла голову и, увидев добрую смешинку в его голубых глазах, ответила:
— Великолепно! Я словно в сказку попала.
— Думаю, самое время для всех вспомнить народные традиции, культуру, да те же сказки. К слову, в сказках часто исполняются три желания героя. Хотите, графиня, я побуду для вас волшебником и исполню три ваших желания?
— Не откажусь, ваше императорское Величество, — ответила Дуня, воспринимая сказанное императором как милую шутку.
То, что это вовсе не шутка, она поняла, когда после танца император отвёл её на место, усадил на диванчик и сам присел напротив, а рядом оказался непонятно откуда появившийся секретарь, державший в руках бумагу и самописец.
— Слушаю ваше первое желание, Матушка барыня, — произнёс Александр I.
Осознав, что всё происходит на самом деле, Дуня подумала: «А, была не была» и выпалила:
— Ваше императорское Величество, покорнейше прошу выдать мне разрешение на перевод всех моих крепостных в вольные хлебопашцы.
Александр I от удивления приподнял бровь, секретарь и вовсе вытаращился, но справился с собой быстро, сказалась выучка.
— Сколько душ крепостных во владении имеете? — уточнил император.
— Девяносто шесть, — без запинки ответила Дуня и тут же добавила: — А если Алексеевку выкуплю, ещё чуть больше сотни.
Император кивнул секретарю и сказал:
— Разрешение пиши на всех крепостных графини, без уточнения числа. — Затем вновь обратился к Дуне: — Хорош тот командир, что о солдатах своих в первую очередь печётся, но и о себе забывать не стоит. Слушаю ваше второе желание.
