Хорошенько пощупав одновременно упругие и мягкие половинки, вызвав дрожь и мурашки, рассыпавшиеся не только по ягодицам, заодно вдоль позвоночника и от него по спине, Лев сложил вместе средний и указательный палец и совсем не нежно вставил ей во влагалище. Боли внутри Ника не почувствовала, грубить не значит травмировать. Она давно потекла, ощутила влагу между ногами возле комода на исходе второй серии знакомства с прутом.
— Хорошо, — довольно прокомментировал мужчина, ничего больше не предпринимая, вытащил из нее пальцы. — На колени.
Ника слетела на пол отломленным со стебля цветочным венчиком, юбка колокольчиком взлета вокруг ее ног и улеглась на полу почти идеальным кругом. Всхлипывала, не рыдала, слезинки скатывались по щекам редкими каплями. Смотрела, как он поворачивает вентили крана и моет руки, тщательно, с мылом.
Девушке трудно перестроиться, головой она понимала, что смысл вовсе не в том, чтобы делать много и за раз. Смысл в самих приказаниях, не нужно ничего додумывать. Велели приготовить тост, не нужно жарить два кусочка. Он легко ее поймал. Уложил тут же, животом на обеденный стол и отстегал, перекрещивая последний сразу с двумя нижними. Ника не выдержала, приподнялась на цыпочки, расплакавшись в голос. Судорожно вздрагивая плечами, животом, всем телом. Лев не оставил ее так, обнял, пересадил на колени.
— Ш-ш-ш, моя девочка. Хорошо держалась. Ты умница. Подумаешь ошиблась, научишься. Красавица, — не останавливаясь наговаривал ей на ушко, прижимая к себе и укачивая, как маленькую.
Ласковый шепот не помешал спустя пятнадцать минут жестко вбивать ее в матрас, засаживая до основания. Ника стонала и подмахивала, ей по-другому не надо. Она кончила дважды, очень ярко, до звезд.
Лев чувствовал неладное, совсем как песчаный гривастый зверь в саванне, перед сезоном засухи. Соваться без поддержки на семейное сборище не стоило. Ника тоже его тревожила, с нее он вообще глаз не сводил, но закрытая девушка себя не выдавала. Им нужно время, иногда оставалось лишь ждать и готовиться, не терять бдительности, чтобы вовремя вклиниться, разрешить проблему в свою пользу.
В пятницу после обеда Терновский вышел из своего кабинета, под взглядом Алексея пересек приемную, потом коридор и вторгся в единовластные владения своего равноправного бизнес-партнера. На самом деле, ему повезло, Бояринов работал два полных рабочих дня в начале недели, задерживаясь допоздна. Отрабатывал большой контракт, утрясая условия, довел отдел продаж до кататонического ступора и исчез на среду, в четверг прибыл в пять, за час до закрытия офиса. В пятницу он обычно являлся, если вообще был в городе, словно закрывал трудовую неделю.
Увидев Терновского, секретарь Бояринова — Антонина Васильевна подскочила на месте и уставилась на него влажными глазами травоядного. Женщине пятьдесят четыре, несколько лет назад Терновский специально поинтересовался в отделе кадров. Выглядела она хорошо, молодо, хотя не молодилась, носила длинные волосы, закрученные в сложную прическу, французский короткий маникюр и юбки. В брюках и платьях Лев ее никогда не видел. Давно всеми позабытый дресс-код соблюдался ею неукоснительно: черный низ, белый верх, закрытые однотонные лодочки со скруглёнными носами, на каблуке не выше четырех сантиметров. Бояринов тиранил ее нещадно и никогда не расставался, она единственная в курсе большинства его перемещений, может с ним связаться в любой момент времени. В коллективе, включая высшее руководство, ее именовали не иначе, как по имени-отчеству. Она заслужила, никто не мог выносить Бояринова постоянно. Готовить ему бутерброды, варить кофе в турке на специально оборудованной в приемной маленькой кухоньке, безропотно переделывая, когда не нравилась температура, аромат, крепость, просто встал не с той ноги. Еще она содержала в безупречном порядке офисный гардероб Бояринова. Терновский тоже держал на работе запасной костюм и пару рубашек, мало ли что могло случится, но до Бояринова ему далеко. Он не стаскивал и складировал в контору шмотки, реально переодевался по нескольку раз на дню, оставаясь свежим и хрустящим, будто только испеченная булка. Настоящий юрист из голливудского блокбастера. Что не доверишь в его показательно чистые руки? Словом, Антонина Васильевна смесь рабыни и современной офисной феи, без права голоса и нормированного рабочего дня, зато весьма высокооплачиваемая, тут ничего не скажешь. Зарплата у нее на уровне начальников отделов и премируют регулярно, более щедро, чем остальных.
— Я доложу? — приятным негромким голосом спросила у Терновского женщина.
— Конечно, — согласился Лев, она должна в любом случае, иначе Максим ей голову отгрызет.
