Держащий себя в руках Лев, окончательно избавился от запретов, стоило входной двери захлопнуться за ними. Он не позволил ей пойти в душ и сам не пошел. Хотел ее такую, влажную от испарины, пропахшую духами, вином и потом, разгоряченную со слегка размазанными стрелками и совсем смазанной, слизанной без остатка с ее припухших губ помадой. Ника не пыталась его остановить, она ему постоянно покорялась. Раздевал их обоих сам, нервничал, путался, но ничего не порвал, не испортил, старался обходиться с одеждой без небрежности и скидывал ее примерно в одно место. На Нике остались одни чулки, смотрелась в них она великолепно. Скромно сдвинула ножки, когда Лев стянул с нее трусики, согнула в коленях и отвела в сторону. Она лежала на кровати, волосы рассыпались вокруг головы, смотрела на мужчину не отрываясь. С него слетали последние тканные преграды, трусы полетели в общую кучу, он шагнул ближе, тяжело дыша и жадно разглядывая ее сверху-вниз. Сильный, большой, мощные плечи, узкие бедра, кубики пресса. Может запросто отбить у другого самца и забрать себе по праву победителя. С уголка рта свешивается фольгированный квадратик презерватива, достал из кармана штанов и прикусил зубами, чтобы не потерять нужную и мелкую вещицу. Распечатал квадратик, раскатал презерватив по члену. У нее так запросто навряд ли получиться, неожиданно Нике захотелось научиться. Двинулся на нее, сам раздвинул ей ноги, ей так и мечталось, чтобы сам, словно она может возражать и ему приходится подавлять сопротивление. По-хозяйски придвинул ее к краю кровати.
Она мокрая внутри, пульсирующая, ждущая. Сначала он прикоснулся к ней пальцами, убеждаясь, направил себя и толкнулся, вторгаясь глубоко, моментально отстраняясь и нанося еще один удар. Ника закричала и выгнулась ему навстречу, открывая ягодицы от постели. Опираясь на верх спины и лопатки. Животная часть натуры знала способы заранее, она не размышляла, не планировала, ноги сами обвились вокруг его бедер, оплетая его, не позволяя отступать слишком далеко. Терновскому приятен своеобразный плен, он бы ни за что не начал вырываться. Его красавица под ним. Его влекла вздрагивающая и покачивающаяся от толчков грудь девушки, одновременно он рук не мог оторвать от ее бедер, насаживая на себя жестко, вырывая у нее громкие покорные и призывающие крики. Оставалось жадно жрать ее грудь и соски глазами. Оргазм накрыл их одновременно. С каждым днем Ника справлялась лучше, ее прирученное, настроенное на Льва либидо откликалось и реагировало идеально. Кончая, Лев тоже вскрикнул и замер, войдя до основания, удерживая пиковый момент единения на подольше. Уже позже установил руки по обеим сторонам от ее головы, опустился на локти и начал целовать грудь, надолго присасываясь к коже, дорвался. Ника осторожно запустила пальцы в его жесткие темные волосы, гладила, поощряла, одновременно постанывая и слегка выгибаясь под его губами, он наставит недолговечных синяков — засосов и она не возражала.
Они купались вместе, продолжая трогать друг друга, не могли оторваться. Ника притормозила возле раковины и зеркала, смывая остатки макияжа с лица специальным средством и одновременно разглядывая свое отражение. Каждый человек легко бы понял, чем она занималась, что с ней сделали. У нее неподражаемый взъерошено-расхристанный вид хорошенько оттраханной развратницы. Странно, но ей не было стыдно. Между ней и Львом не происходило ничего, чего бы следовало стыдиться, странное, новое ощущение. Их постель никого не касается, но, если бы остальные достоверно и сценарно узнали, что они вытворяют, этим любопытным оставалось ей скорее позавидовать, чем выказать жалость к ней. Жаль ненадолго. Ника смирилась и собиралась получить свой выданный на краткое время приз по полной.
Девушка шагнула на шероховатое покрытие душевой. Сначала у него или у нее в руках вроде бы была покрытая пеной мочалка, она исчезла, потерялась, выпала из рук. Дальше лили гель прямо на ладони и водили по коже, изведя не меньше полбутылки. На поддоне средство пенилось, скоро пена покрыла щиколотки и только тогда они принялись смывать мыло водой, продолжая заботиться больше о партнёре, забывая о себе.
— Я люблю тебя, — сказала Ника, утыкаясь губами ему в пространство между ключицами и целуя, не оставляя никакого следа. — Люблю, ты мой самый дорогой человек.
— Моя, — отвечал, как мог Лев, обнимая, путаясь пальцами в мокрых волосах. — Милая, сладкая девочка.
Она не ожидала от него ответных признаний, ей было важно принести свои, не скрывать от него свою полную капитуляцию.
