Кто-то из встречных сотрудников Правительства совершенно бестактно ударил меня плечом, едва не повалив с ног.
– Эй, аккуратнее, уважаемый! – возмущённо крикнул я вослед, остановившись, хотя тот даже не обернулся.
За эти секунды Лициниан успел пересечь последние метры переполненного людьми атриума и стоял перед дверьми в приёмную Августа. Однако, двое гвардейцев его не пускали, и он ожесточённо с ними пререкался.
– Почему преторианцы нас не пускают? – спросил я, когда оказался рядом.
Но Лициниан меня не слушал.
– Любезный, нам назначено, я – Советник Лициний Лициниан.
– Август не принимает сейчас, – сухо отвечал преторианец.
– А причина известна? – спрашивал Лициниан, хотя понимал, что говорит в данном случае со стеной. Поэтому он в очередной раз связался с кем-то по гиперкому. – Послушай, дорогой, можешь мне организовать связь с секретарём? Чьим? Августа, конечно – нас не пускает охрана к нему. Ах, прости, уже не надо, он и так тут.
И правда, к нам на встречу выходил секретарь.
– Советник, Август назначил совещание Совета Безопасности и отменил все встречи, – с неким элементом сочувствия на лице произнёс он. – Вам приносятся соответствующие извинения, встреча переносится на завтра в это же время.
Лициниан раздосадовано покачал головой, но, как и подобает патрицию, не проявил раздражения, лишь поднятой ладонью поблагодарил секретаря за разъяснения.
– Пойдём, Константин.
Я бросил взгляд на охранников и тут только увидел необычные нашивки и значки, непривычное сочетание цветов на кителе, несвойственное преторианцам. Назвав их так, я, вообще говоря, мог невольно оскорбить. Приглядевшись получше на их лица, я засомневался, были ли это вообще люди.
– Вы не преторианцы? – поинтересовался я настороженно. – Я издали принял вас за них.
Охранник посмотрел на меня с недоумением и снисходительно изрёк:
– Дворцовая стража!
– Константин, идём! – прикрикнул Советник, и я поспешил за ним. Инцидент с охраной быстро вылетел из моей головы.
Через несколько минут, когда мы сменили шум и толкотню на свежий воздух, мой покровитель сказал:
– Занимайся своими делами, а вечером я жду тебя на ужин. У тебя ведь есть дела?
– Да, советник, мне надо в Академию; до вечера! – ни в коем случае нельзя было говорить, что дел нет.
2.
Когда я освободился от дел, до ужина в Доме Лициниев оставалось два часа. Можно было провести их с умом – за подготовкой к завтрашней встрече – или отдохнув в каком-нибудь заведении (мысли, признаться, недостойные молодого помощника Советника).
Вечернее солнце ярко освещало широкий проспект, огненно-золотистыми красками разливались по зданиям и асфальту, размывая мутной рябью машины и фигурки людей. В воздухе теплились остатки полуденного зноя, хаотично перемешанные со свежестью зеленеющего парка у Академии. Студенты группами сидели на лужайках, преподаватели неторопливо шли к аэро-терминалу, я стоял у информационного столба и решал, как провести время. Вдруг я почувствовал толчок в спину, сопровождавшийся приглушённым вскриком, и тут же обернулся. Передо мной стояла фигура, в разные стороны от которой разлетались листы бумаги, но взгляд мой зацепился за стакан, выпадавший из миниатюрной женской ладони. Резким движением, которого сам не ожидал от себя, я подхватил его и, довольный реакцией, протянул его владелице, пытаясь нарисовать в уме образ, который бы сочетался со столь милым «ой, мамочки».
– Ух ты, вот это реакция, благодарю, – услышал я, ещё не рассмотрев лица незнакомки.
Но тут же подвиг обернулся провалом: я наступил на нечто покатое, и, непроизвольно дёрнувшись, выронил-таки злосчастный стакан, а он был с кофе, из руки. На асфальте образовалась бурая лужица, растекавшаяся под наши огорчённые взгляды.
Девушка сопроводила произошедшее коротким «жаль», я недовольно вздохнул и присел вслед за ней собрать листы исписанной бумаги.
– Вот же неудача. Прошу прощения за это, – виновато произнёс я. – Так неловко вышло.
– Но попытка всё равно смелая, мне бы такую реакцию, – сказала незнакомка, наспех складывая листы в папку. – Забавно, что это произошло под той вывеской.
Я поднял голову прочитать, но все слова были написаны на разных языках, и ни одного – на интерлингве.
– Что там написано?
– «Не мусорить», – ответила незнакомка.
– Да, забавно, – согласился я. Ирония была в том, что изначально предполагалось, что люди без какого-либо напоминания не будут мусорить, а мы как раз это и наделали. – Либо мы несознательные люди, либо сознательные анты.
– Очень сознательные, – сказала девушка, бросив на меня взгляд. – Однако, досадно: это была единственная замена полдника. Хорошо, что я столкнулась не с ректором.
– А он может здесь появиться? Мне бы самому не хотелось с ним столкнуться, даже без кофе.
– Надеюсь, нет, но кто знает?
Собрав листы, мы поднялись и украдкой разглядывали друг друга. Она была весьма хороша собой: длинные бордовые волосы, выразительные глаза и чувственные губы, на лице – игривая полуулыбка. Я, возможно, излишне надолго засмотрелся на неё.
– Что, если я исправлю свою оплошность и приглашу тебя на чашку кофе?
