Это прекрасно, как и успех моей будущей литературной работы, но сейчас меня гложет один-единственный вопрос: кто ты такой, Аркадий Флакк?!
Человек, месяц называвший себя этим именем, всюду бывший со мной и усердно выполнявший все поручения, напряжённо глядя на дорогу, гнал машину и не считался с ограничениями. Лицо его, которое я теперь не узнавал, которое было непроницаемо и твёрдо, как сталь, на котором не осталось и следа той юношеской кротости и непосредственности, что я увидел в день прилёта, украшали несколько свежих порезов. Вдобавок он подозрительно потягивал правое плечо.
Только что по гиперкому мне позвонил человек и с неподдельным волнением в голосе спросил:
– Марк Випсаний?
– Да.
– Я Аркадий Флакк, эдил17.
Во что я влип?
– Кто?..
– Эдил Префектуры Гордианы Флакк. Что у тебя там произошло? Месяц назад нам поступило сообщение о визите представителя Правительства, и мы тебя всё это время ждём.
Я хранил молчание не от большой выдержки, а от бессилия противостоять новым проблемам.
– Всё… нормально. Некоторые… формальные неувязки, – приходилось быстро соображать и при этом не выдать дрожания голоса. Я с опаской посматривал на – кого? псевдо-Флакка? – ожидая, что он услышит или поймёт суть разговора. И что? Тоже отвезёт меня в лес? Пальцы затряслись, горло пересохло и начало резать.
– Скажи, когда ты готов приступить к работе – и начнём, у нас составлен большой план.
– Прошу прощения, возникли непредвиденные трудности, но сейчас всё в порядке. Скоро отбываю на Родину.
– Как так? – судя по голосу, настоящий Флакк опешил.
Я решительно хотел быть немногословным.
– Ничего страшного. Спасибо за учтивость, я приму к сведению твою информацию, друг мой, – нёс я околесицу и, пока собеседник не стал в недоумении расспрашивать, о чём я говорю, прекратил разговор. Но превдо-Флакк либо старательно делал вид, что не вникает, либо действительно не интересовался разговором.
Только вчера я в буквальном смысле поднялся на ноги после двух полных кошмара ночей, а сейчас вновь еду в неизвестность с, как оказалось, незнакомым человеком, и этот звонок развеял остатки сомнений в том, что со мной бок о бок находится настоящий профессионал, а не любитель, как были до этого…
…Лёгкая досада от того, что мои такие светлые, такие устремлённые ввысь мысли о Юлии, столь романтическое настроение в этот прекрасный вечер были прерваны вот этим пренебрежительным «эй, патриций», сразу испортила настроение.
– Я тебе не патри… – начал было я с привычным холодком в голосе, разворачиваясь, но был перебит сильным ударом в голову.
…Я пришёл в себя от резкой качки – кажется, меня везли в машине. Глаза закрывала тугая повязка, каждый вдох отдавался болью в груди, разбитые губы горели, а во рту было солоно от крови. Сквозь гул в ушах были различимы отрывки речи – какой-то какофонии из интерлингвы с жутким акцентом и антского. Помнится, я несколько раз терял сознание: скорее, от полученных побоев, нежели от страха.
–… убить! Сказано же, парень!
– …да успеешь ещё, сиди… спокойно.
–… ща, ща, погоди… сворачивай здесь…
Звуки непонятных слов.
…Я снова пришёл в чувства от шлепков по щекам.
– Давай, давай, очухивайся!
– Где? Тут?
– Да, у тех деревьев… а, это столбы, давай дальше, у деревьев.
Их было четверо: все – с разной степени психическими расстройствами.
– Тормози.
Меня начали выталкивать из машины.
– Вылезай, патриций.
Было холодно и воняло канализацией, с меня грубо сорвали повязку и толкнули в спину.
– Ну что, долго ты собирался от нас бегать, умник? – спросил коренастый человек, черт которого я не мог увидеть как из-за слабого освещения, так и из-за затуманивавшей глаза головной боли.
– Я уж думал, вы, дегенераты, так и не поймаете меня, – прозвучал мой тихий и вкрадчивый ответ. Это было не так, ибо я, естественно, ничего не знал о них. Как не знаю сейчас, зачем я начал им хамить в тот момент – видимо, взяла верх моя вспыльчивость.
– Да ты ещё и хам, – усмехнулся коренастый. Его спокойная манера речи резко контрастировала на фоне его сподручных. – Учить тебя хорошим манерам у нас времени нет, извини.
Коренастый был самым уравновешенным и рассудительным из них и, видимо, главарём. Это не было хорошо – очевидно, он был непреклонным человеком, и шансов договориться с ним я не имел. Впрочем, я своей дерзостью все шансы сам же и убил. Его подельники чуть ли не прыгали от нетерпения прибить меня – эти были явно отбитыми на всю голову.
– Дай-ка я ему засажу! – хрустя пальцами, голосил долговязый ант с большими бешеными глазами и совершенно белыми волосами, отсвечивавшими в свете луны.
Ему вторили двое других психопатов.
– …ха-ха, сучонок, щас сдохнешь!
– Развонялся патриций!
Да, тут действительно воняет, как будто рядом открыт слив. Я украдкой осмотрелся, но коренастый это заметил.
– Чего ты ищешь? Жить захотел?
