– Обычный средний чиновник, коих на АП целая армия, выполняющий всякие странные поручения начальства.
Ясна не стала упорствовать; может быть, её интерес был искренним.
– У тебя есть друзья?
– Есть, наверное, – девушка задумчиво пожала она плечами.
– Почему «наверное»?
– Те, которых можно назвать хорошими, улетели отсюда, а те, которые остались, – вряд ли их можно считать близкими, – Ясна положила голову на скрещенные у груди руки, задумчиво глядя перед собой.
– Куда улетели? В столицу?
– Нет, что ты, ближе – в основном, на Согдиану, кто-то – на Элефантину.
Ух ты, это очень интересно.
– И как им там живётся? Как вообще жизнь на этих планетах?
Ясна задумалась, глядя в окно, потом пожала плечами и невзначай ответила:
– Не знаю, они мало пишут. Говорят, что на Согдиане вообще всё по-другому, там жизнь более комфортная и спокойная, но там рады не всем, только тем, кто будет полезен этому миру, у них как будто другое государство – надо сильно постараться, чтобы доказать, что ты вольёшься в их общество. Те, кто подался на Элефантину, молчат, будто пропали бесследно.
…Ужин подходил к логическому завершению, да и все кафе здесь закрывались довольно рано.
– Зайдёшь ко мне в гости?
В голове зашумело, и я в очередной раз вступил в борьбу с самим собой, которую проиграл. Что делает это милое создание? Я кивнул.
«Он проявляет слабость» – скажете вы и будете правы, но в какой-то степени, сама Юлия была причиной происходящего. Я злился на неё. Перед глазами постоянно всплывало её лицо с влажными глазами, а в ушах звучали слова, сказанные на стадионе, но это не имело никакой видимой связи с её молчанием, когда мне так нужно было её видеть или слышать. С другой стороны, за два свидания она глубоко тронула моё сердце, пробудив в нём чувства и тем пошатнув моё эмоциональное равновесие, и теперь мне было крайне тяжело сопротивляться влечению к девушке, которая так неожиданно встретилась и понравилась вдали от дома.
Квартира Ясны производила двоякие впечатления: по меркам столичного жилья она была крохотной, но её обстановка, произведённая в едином стиле и с явным вкусом, а также порядок нивелировали тесноту. По тому, как Ясна вела себя, как ухаживала за мной, я смог заглянуть к ней в душу: для неё я был тем самым счастливым билетом, ниточкой, которая может, наконец, вытянуть из этой ямы, помочь найти себя в нормальном, цивилизованном мире, раскрыть свою личность. Она не была навязчива, и ей было знакомо слово «достоинство», она чувствовала мою увлечённость ею и действовала соответствующим образом, но, пытаясь меня завоевать, она явно боялась обжечься. Я испытывал к ней одновременно уважение и жалость, проклиная своё положение.
Мы покачивались под тихую музыку, и меня манило тепло её тела, аромат и мягкость кожи, её длинные чёрные волосы, милая ямка на подбородке, большие глаза, прикрытые чёлкой. Я находился словно на тончайшей хрустальной грани: одно слово – и я безвозвратно паду в пропасть её глаз, с головой отдамся её чувственности и дам всю волю эмоциям. Теперь мне не казалось, что мы шептались, мы на самом деле говорили едва слышно, словно какой бы то ни было звук был оскорблением безмолвия в этот момент.
– Когда ты улетаешь?
– Через неделю, думаю.
– Так мало времени, и так оно скоротечно, – шептала Ясна. – Хотя ты должен скучать по дому, и для тебя каждый день длится долго.
– Должен, – согласился я. – И время для нас разная величина. Эта музыка, Ясна…
– Да?
– …ты всегда её слушаешь?
Музыка была приятной и ненавязчивой, но топила в беспросветной меланхолии.
– Нет, только когда мне хорошо. С тобой мне очень хорошо, Марк.
Ясна сильнее прижалась ко мне. Видимо, не дождавшись от меня ответа на своё признание, она решила сказать прямо:
– Завтра рано на работу?
– Да.
– Оставайся у меня.
Такое ощущение, что я слышал не её слова, но мысли прямо в голове, и точно так же отвечал ей, а Ясна всё проникала мне в душу своим взглядом, как будто выдирая им из меня ответ. Я старался сохранять спокойствие, но возбуждение, естественно, выдавало меня с головой.
Мозг был затуманен, словно я опять напился, и вот я уже готов ответить согласием, но в какой-то момент в голове замелькали сбивчивые мысли: «Нет! Не ясно с Юлией. Это низко». Я был деревцом на ветру, камышом на пути волны. Я вспомнил и о том, что Юлия во многом открылась мне, проведя ночь в моей квартире, в каком-то смысле мы
Поступил вызов по гиперкому, я деликатно, но быстро высвободился из тёплых и цепких объятий Ясны. Помню, как с шумом в голове, накидывая на плечи пальто, выбежал на свежий воздух, чтобы переговорить, а заодно побороть демона соблазна. Я даже не глянул, кто звонит.
– Слушаю.
– Маркиан говорит.
Я встрепенулся. Как же ты вовремя, Председатель, КГБ действительно всемогущ.
– Да, сиятельный! – глухо прозвучал мой ответ. Ну и дела: сюда летел военным кораблём, домой, видимо, полечу КГБ-шным.
