– Красивое у вас небо, на АП не такое – там оно засвечено городскими огнями и двумя лунами. Иногда орбитальную станцию видно.
– Если бы ты приехал, когда у нас было лето, месяца три-четыре назад, то был бы сильнее впечатлён: звёзды сияют ярче, а ещё поток метеоров, проходя через кольца, создаёт будто светящуюся ауру рядом с ними.
Я посмотрел на неё с улыбкой.
– Мне и так нравится. Особенно эта ваша неподвижная луна…
– Она искусственная. На обратной стороне её расположена военная база.
Я выразил недоумение:
– Как это, искусственная? – согласен: странно, что меня, любителя спортивного состязания, для которого Человек покорил гравитацию, сбила с толку возможность/необходимость создания искусственного спутника.
– Астероиды затянули на геостационарную орбиту Гордианы и слепили луну.
Я, не особо сведущий в астрономии, не был заинтригован всеми техническими сложностями такого мероприятия, и задал лишь отвлечённый вопрос:
– Откуда ты это знаешь?
– Я бывала там, меня отправляли к военным несколько раз.
– К военным? При чём тут они?
– На нём располагается ставка нашей группировки войск, в ней служит мой брат. У них там постоянно что-то происходит – хоть каждый день в газетах публикуй.
– Не сидится тебе на родной планете, – заметил я.
Она посмотрела на меня всей глубиной своих глаз.
– Да, и хочется улететь на другой край Вселенной.
У меня было странное ощущение, что мы шепчемся, как шепчутся собеседники, находящиеся в тишине лицом к лицу. Её слова навеяли на меня чувство неловкости, и я опустил взор на вечно мокрый на этой планете асфальт. Что я мог ответить ей на это?
– Ты знаешь, у меня здесь ощущение, что я уже побывал на краю Вселенной.
– Что ты имеешь в виду?
Я долго не мог сформулировать ответ, так, чтобы он был и ёмким, и не обидным для Ясны.
– Сложно ответить парой слов. Всё совсем иначе, чем дома. Многие вещи мне кажутся дикими, несуразными, алогичными. Самый частый вопрос, который я задаю здесь у вас – знаешь, какой? «Зачем?»
– Понимаю тебя. Скучаешь по дому? – сочувственно спросила она.
– Конечно, и мне не хватает привычных вещей, хотя человек, как оказывается, способен быстро адаптироваться.
– Ты адаптировался?
– Да, но внутренний протест во мне не стихает, – признался я.
– Я бы спросила, против чего именно ты протестуешь, – сказала Ясна, – но почему-то мне кажется, что я знаю ответ, глядя на тебя, на то, какой ты есть.
Наш разговор продолжился уже в кафе: посетителей, кроме нас, почти не было, еда была сносной, кофе – терпимым.
– И какой же я?
– Необычный, очень необычный, – я видел в печальных глазах Ясны влюблённость и надежду на взаимность. – Такой безукоризненный, такой воспитанный, такой нравственно высокий…
– Я аристократ, – с достоинством ответил я. – Не понимаю, почему моральная норма принимается за что-то необычное.
– Твоей возлюбленной можно было бы позавидовать, – очевидно, она проводила разведку. Стоило ли мне подыгрывать её не очень тонкой хитрости?
– Можно было бы, – это длилось какие-то ничтожные доли секунды, но я заметил, как зрачки Ясны изменились в размере, и будто собственными ушами услышал стук её сердца после моего ответа.
Девушка, покраснев, опустила лицо. Я снисходительно улыбнулся, терпеливо ожидая, пока она справится с нахлынувшими эмоциями. Мне было очень интересно, выдержит ли испытание её самоуважение, а именно, попросит она или нет забрать её с собой в столицу? Через минуту Ясна вновь посмотрела на меня.
– Странно, что бывают такие разные миры: в них живут внешне одинаковые, но такие разные внутри люди. Кому-то повезло родиться на Августе Приме, и он трудится ради достойного места в обществе, которое словно забронировано для него; а кому-то суждено просуществовать в провинции, и ему приходится только уповать на везение занять чьё-либо место, потому что отдельного для него не предусмотрено. Вот ты: твой внешний вид говорит о том, что ты успешен! Успешен уже в том, что тебе не приходится тратить время на всякие мелочи, а решать действительно важные задачи. И ты точно знаешь, что в итоге получишь. А у нас тут нет никакой связи между затраченными усилиями и их результатом. В итоге ты словно ждёшь счастливый билет.
Я внимательно посмотрел на неё.
– Ты очень не подходишь этой планете, Ясна, твоё место явно не здесь, среди всего этого сброда, именующего себя людьми. Ты тоже какая-то другая, я это сразу заметил.
Девушка рассмеялась:
– Ты очень учтив, делая ответный комплимент.
– Я знаю, но не в этом дело, – отвечал я. – Ещё там, в департаменте, я увидел в тебе человека замечательных качеств, и это… сразу режет глаз и, – я приподнял над столом указательный палец, – греет душу. Не всё на Гордиане потеряно, если у вас живут похожие на тебя люди. Тогда, к слову, ты мне очень помогла в моей работе, а я так и не выразил тебе свою признательность.
– Ты уже это сделал, поверь; даже не представляешь, как ты её выразил, – она ненавязчиво накрыла мою ладонь своей. – Ты расскажешь, чем занимаешься?
Я не был настолько пленён её очарованием, чтобы начисто забыть о мерах элементарной предосторожности, и ответил привычно непринуждённо:
