Однако доктор общественных наук Мария Гейц могла бы это спрогнозировать. Она знала о методах манипулирования толпами. Приемы срабатывали, даже когда людей о них предупреждали. Чего уж говорить о неподготовленных умах, неожиданно брошенных в сердце политического пожара?
Погромы; выстрелы из ниоткуда по случайным людям, но смертей в итоге окажется немного.
Растерянная полиция и накрученные рабочие, хотя по-настоящему серьезных боев почти не будет.
Выкрики обиды за родную Венетру и призывы убивать допустивших беспредел «Бастиона» альконцев.
Фальшивый отряд особого назначения станет действовать с зашкаливающей жестокостью и напрашиваться на ответный массовый протест вместо того, чтобы рассеять втянутых в вихрь мятежа горожан.
Через несколько дней самые распаленные драчуны объединятся в вооруженные группы. Их поддержат заранее подготовленные отряды Германа. Организаторы восстания дадут паразитам расплодиться до критических объемов.
Когда беспорядки приблизятся к точке кипения, истерия достигнет кульминации.
Бум!
Плотину прорвет, и венетрийцы набросятся на альконцев, не различая правых и виноватых, аристократию, предпринимателей и простых людей. Мощный поток смоет все, освободив сцену для заключительного выхода режиссеров. Они явятся спасителями в сиянии лучшего будущего и сплотят народ для войны против захватчиков. Получи Архейм Длань, не преминул бы использовать и ее, стравив «религиозных фанатиков» с «осквернившими реликвию еретиками».
Сейчас Мария читала план барона как открытую книгу. Он разыгрывал сценарий одна тысяча девятьсот восьмидесятого года.
– Нужно отрезать им связь. Виго, Кас, дядя Грег, сможете разобраться со всем, – Лем жестом обвела диспетчерскую, – этим?
– Ох, ну… – выдохнул Георгий. – Для начала надо отключить блокиратор…
Лангаль снова улыбнулся, теперь безумно; плечи затряслись от беззвучного смеха.
Штурман опустился на колено и сгреб его свободной рукой за воротник рубашки.
– Думаешь, не разберемся с наследием Инженеров? – он встряхнул пленника. – Код!
Лангаль отрицательно помотал головой.
Штурман отвел руку с дробовиком назад, собираясь приложить очкарика прикладом.
– Я лучше справлюсь, док, – Никис перехватил ружье за ствол.
Приподняв уголки губ в издевательской усмешке, он наклонился к пленнику:
– Сенье? Или Адриан? Знаешь, обычный человек может пробыть без воздуха максимум пять минут. Я выдерживаю семь. Говорят, фелиманские ныряльщики способны на девять. Потом начинаются конвульсии и наступает смерть.
Лангаль попытался отползти от убийцы брата, однако Вильгельм не позволил.
Агент положил одну руку очкарику на затылок, а другой – медленно, садистски запечатал нос и рот.
– Основная проблема, с которой столкнется даже выживший, – кислородное голодание. Чем это чревато? Проконсультируете нас, а, док?
– Длительная гипоксия запускает процесс гибели нервных клеток и может привести к энцефалопатии, – Вильгельм скрипнул зубами. – Осторожно, если…
– Перевожу для тебя, очкарик, – перебил Никис. – Ты останешься идиотом. Не полным овощем, но заторможенным трясущимся придурком с жалкими обрывками тех знаний, которыми так перед нами гордишься. Ведь гордишься, я угадал? Ты – инженерист, малыш, правда? Не отвечай. Вижу по глазам…
Лангаль закрутил головой и замычал, вырываясь.
Вильгельм едва сдержался, чтобы не оттолкнуть Никиса. Штурману приходилось пытать людей, но он ни разу не заходил дальше обычных побоев. Если очкарик – инженерист, агент правильно нащупал болевую точку. Лангаль быстро расколется и выдаст все, что знает.
Вильгельм встречался со свихнувшимися на бездушных машинах жрецами. Они превращали старые фабрики в храмы, молились древнему народу Ану как Богам и ставили прогресс превыше всего. Для них не существовало ни морали, ни законов – ничего, что ограничивало науку.
– Итак… Код? – осклабился Никис.
Лангаль истово закивал.
– Как я и думал, – агент отпустил очкарика. – Эти идолопоклонники скорее мать продадут, чем станут дебилами.
– Значит, Греон, – Севан протянул Вильгельму блокнот и карандаш.
Штурман взял их с облегчением. Он боялся столкнуться с кем-то из данкельских коллег, и встреча с греонцами его обрадовала.
Вильгельм записал код и минут десять отключал модули и перенастраивал частоты. К нему присоединились Георгий и Константин, разбираясь с незнакомым оборудованием на ходу и делая для себя пометки.
Никис вернулся на вращающийся стул. Иклид с Устином встали на страже у двери. Лем, Севан и Лангаль наблюдали за механиками и штурманом. Капитан – задумчиво, гитец – заинтересованно, очкарик – с ревностью в глазах.
Наконец шум в динамиках стих – и сразу вспыхнул с новой силой, но с совершенно другими интонациями. Вызовы помчались лавиной, перебивая друг друга. Знакомые позывные звучали с надеждой. Севан узнал коды Службы государственного спокойствия Альконта и голос руководительницы венетрийского отделения Майеры Рейс, достопочтеннейшей вдовствующей графини Риволл.
Гитец растер ладонями лицо и занял место главного диспетчера. Внутри забурлила энергия. У него появились четкие план и цель.
