– Да… Церемониал вы не знаете, – замечает Эдуард. – Ваш прапрадед ежедневно ухаживал за ней, хотя я и просил не зачищать царапины и иные следы боев. Только точить…
– …и менять оплетку рукояти, – шепотом добавляет Элоиза.
– Вечно протиралась в середине.
Забрав саблю, Эдуард наполовину вытягивает ее из ножен. Знакома вплоть до отколотого кусочка эфеса и в отличном состоянии. Прапрадед Элоизы был идеальным валетом, молчаливым и исполнительным.
– Как она здесь оказалась?
– Прапра забрал саблю из дворца. Он не верил, что его гос… что вы погибли.
– Молодец, – Эдуард кладет оружие на стол и в задумчивости смотрит на снимки в фотоальбоме: «Как же все далеко…» – Я приехал из-за вашего увольнения из Летной академии.
Элоиза вздрагивает.
– Не скрою, в начале века я бы тоже посмеялся от одной мысли о женщине-летчике, но с тех пор мое мнение изменилось… – Эдуард встречается с девушкой взглядом. – Хотите забыть об этом унижении и добиться любых высот, каких достойны? Пойдемте со мной. Вы недавно осиротели, вам нечего терять. Или предпочтете доживать остаток дней, распродавая наследство и заливая слезами семейные фотографии?
– Ваша Светлость… – Элоиза судорожно обнимает себя руками за плечи.
– Если откажетесь, мы расстанемся на плохой ноте, – с искренним сожалением добавляет Эдуард. Завуалированная угроза может разрушить весь разговор, но он привык быть честным с Тиландами. Алхимик ясно и однозначно обозначила позицию насчет Элоизы.
Раздается громкий стук.
– Белое Солнце!.. – Элоиза бросается к двери. – Генеалогист!.. Забыла!.. Документы о смерти отца!..
Забрав саблю, Эдуард молча садится в кресло в дальнем, темном, углу. Он не утратил самоуважения и не станет прятаться в доме собственных валетов от какого-то мелкого чиновника.
Элоиза впускает в гостиную человека лет двадцати пяти в белом костюме с приколотым к лацкану значком Генеалогической коллегии, переплетающимися золотыми буквами «Г» и «К».
Эдуард слушает их разговор. Раскладывая бумаги и поясняя суть документов, чиновник навязчиво пересказывает слухи и грубовато шутит, пытаясь отвлечь девушку от мыслей о покойном отце и шумихи вокруг отмены указа о женской воинской службе. Его тон покровительственный, снисходительный – специально подобранный для «бедной сиротки».
Элоиза терпит.
«Альконки всегда терпят. Знают положенное место, – Эдуард внимательно за ней наблюдает. – Мальчишка позарился на ветхий дом и жалкое наследство?.. Или на смазливое личико?..»
Элоиза наклоняется подписать документы, и генеалогист приобнимает ее за талию, якобы утешая.
– Отойдите, пожалуйста, – девушка с силой вонзает в бумаги кончик металлического пера.
Чиновник не спешит убрать руку, ладонь сползает с талии пониже, сминая платье. Эдуард кашляет в кулак. Он отчего-то уверен, что в присутствии «его светлости» Элоиза не осмелится проткнуть этим пером индюшачью шею генеалогиста.
– Не обращайте на меня внимания, – извиняющимся тоном произносит Эдуард, – я просто давний друг семьи.
Его вмешательство ускоряет подписание бумаг и… предельно усугубляет саму ситуацию. Еще продолжая по инерции флиртовать, генеалогист теперь постоянно посматривает на Эдуарда. Лоб нет-нет да прорезает морщинка, словно чиновник что-то вспоминает. По несчастливой случайности он цепляется взглядом за фотоальбом – глаза расширяются.
– А, сейчас уберу, – Элоиза резко захлопывает альбом и относит на полку.
Генеалогист косится на Эдуарда, на пустые крепления над камином, на саблю… на ростовой портрет.
– Мы закончили, – запихав документы в сумку, он торопится уйти.
Эдуард поглаживает пальцами рукоять. Он может прикончить наглеца одним ударом, но не хочет убивать в доме Элоизы. Смерть чиновника создаст ей огромные проблемы. Эдуард предпочел бы, чтобы девушка осталась в Альконте и собирала для них с Алхимик информацию.
Прикрыв глаза, он слушает, как Элоиза провожает генеалогиста и зачем-то выходит с ним. Пару минут Эдуард ждет ее возвращения, но она все не появляется.
«Неужели спелись?..» – закрадывается подозрение.
Рывком встав, Эдуард стремительно покидает дом – развевается плащ, под сапогами поскрипывает гравий. Хлопнув калиткой, он оказывается на улице и оглядывается.
Белый костюм генеалогиста и бежевый кардиган Элоизы, наброшенный поверх платья в синий цветочек, видны у перекрестка. Направляясь за парой, Эдуард ощущает прилив азарта. Алхимик запрещает ему работать без посредников, но в прежней жизни он любил лично прикладывать руку к успеху. Словно почувствовав слежку, чиновник и девушка ныряют в переулок.
Эдуард тихо идет следом. Переулок узкий, глухой – ни окошка, лишь высокие стены из серого камня. В тупике виднеются два светлых силуэта лицом к лицу, мужской и женский.
«Придется убрать обоих», – Эдуард, вздохнув, достает саблю из ножен.
В этот момент Элоиза вынимает руку из кармана кардигана, и слышится хлопок, точно взорвался воздушный шарик. Генеалогист оседает на землю, хрипя и зажимая ладонями дыру в животе.
