Авиаторы Его Величества полностью

Приблизившись, Эдуард видит у девушки крохотный дамский револьвер – покрасневшие пальцы в саже. Она бесстрастно смотрит, как чиновник корчится и молит о помощи, пока не затихает окончательно.

– Вы бы не хотели, чтобы он о вас рассказал, – Элоиза поворачивается к Эдуарду. – Точнее, о ком-то, весьма похожем на аристократа, много лет числящегося в Чертогах Солнца.

Эдуард медленно убирает саблю в ножны: «Да… Внешний вид обманчив…»

– Уже предугадываете мои желания?

– Любые. Только избавьте меня от подобных ублюдков, Ваша Светлость.

И Элоиза преклоняет перед ним колено в смешанную с кровью грязь.

Еще до основания своего королевства альконцы считали право защищать власть не обязанностью, а привилегией. Умелые воины становились приближенными и советниками вождя.

После коронации Ааро́на Игоре́нда традиция не исчезла. Воины соревновались в силе, ловкости, смекалке, умении обращаться с оружием и орнитоптером, чтобы войти в число избранных.

Со временем испытания и условия менялись. После завоевания Гита и Венетры к состязаниям допускали только альконцев, закрыв дорогу в аристократию покоренным народам.

Решение Ефре́ма Игоренда, преемника Аарона, объяснить просто.

Офицеру даровался титул, что означало доступ во дворец и, следовательно, неизбежное усиление сателлитов. Монарх не хотел этого, как и не желал утратить превосходства альконской армии, обучая воинскому делу жителей провинций. А еще на фоне крестьян было куда проще представить «варваров Аркаллайского хребта» истинными небесными рыцарями.

Мария Гейц

– Ты доиграешься, Харут! – рявкнул майор Анатолий Даремин и шарахнул кулаком по крылу своего «колубриума». Офицер взопрел от гнева, круглое лицо с упрямым подбородком покраснело, близко посаженные глаза налились кровью. – Белым Солнцем клянусь, доиграешься!

– Доиграюсь, сэр, – подтвердил старший лейтенант Себастьян Левицкий, барон, достопочтенный лорд Синорск, с постным лицом стоя по струнке. – Обязательно доиграюсь.

– Что значит, вы не умеете пользоваться «М-8»?!

– «М-8» оснащена радиокомандной автоматизированной системой наведения. Перехватчик удерживает ракету после запуска в заданном диапазоне, только пока пилот видит цель.

– Я не мог тебя подбить, Харут! Не мог!

– Я тоже абсолютно согласен, что вы – самоуверенный кретин, Телец.

Майор сорвал с себя берет и чуть не растоптал от злости – удержало лишь уважение к форме. Долговязый синорский выскочка в буквальном и переносном смыслах смотрел на него сверху вниз, чем бесил до одури. За годы на Флоте Даремин встречал хамов, шутов и даже идиотов, но ни один Левицкому и в подметки не годился. Старлей в совершенстве освоил игру на нервах командиров и не упускал случая исполнить соло.

– Две смены!!! Подряд!!! На взлетно-посадочной!!!

– Не проблема, сэр, – усмехнулся Левицкий.

Горло майора в который раз за последние пару минут захлестнула удавка ярости.

Он топтался перед младшим по званию: только с патрульного вылета, еще не сняв форменную куртку авиационного корпуса с нашивками в виде крыльев-молний над белым дюймовым диском с тремя лучами. Усталый, придушенный овчиной. Единственным желанием Даремина было уйти в каюту, расшнуровать ботинки с тяжелой резиновой подошвой и переодеться в корабельное обмундирование. А он снова повелся на провокацию Левицкого!

Старлей небрежно козырнул. Оранжевый рабочий комбинезон поверх форменного пуловера и широченная улыбка – будто радовался очередному наказанию у Я́кова Й́жерева, лидера авиатехнической группы.

– Пшел!!! – гаркнул майор и с рычанием двинулся к выходу со взлетно-посадочной палубы.

В голове уже сложился рапорт Леовену Алеманду, но спускаться к командиру не пришлось. Тот стоял у трапа на нижние палубы, просматривая отчет Ижерева.

Откровенно говоря, Алеманд устал.

«Вентас Аэрис» прибыл на Венетру позавчера.