— Ну что ж, — ответила мама. — Я прихватила с собой вот это. — И она вынула бутылочку с соской из чулка, в который засунула её, чтобы та сохранила тепло.
— Вот для папы картинка, — сказала Аврора.
Ей ужасно хотелось вылезти из машины и навестить его. Она бы всё время молчала и только бы сидела на краешке его кровати и была с ним, но Сократу это не понравилось бы. Сократ ещё не умел помалкивать, когда нужно, он ещё не понимал, что другие могут уставать и болеть.
Что ж Сократ не просыпается? С ним было бы уютнее. Она бы его утешала и не была бы так одинока, а он во сне только посапывал и посапывал.
— Бутылочка, бутылочка, бутылочка! — вслух сказала Аврора, но Сократ её не услышал.
Тогда она вполне может из машины выйти. Может, папа стоит в одном из окон и её высматривает, а она сидит в машине, внутри, и ничего не видит?
Она осторожно выбралась из машины, аккуратно прикрыв за собою дверь. Здесь тоже было темно, а вот внутри дома страшно светло. Если бы здесь было светло, а там темно, было бы приятнее. Аврора обошла вокруг машины три раза и прислушалась, не собирается ли Сократ просыпаться. Потом она заглянула в окна. Внутри на кроватях лежало множество женщин. Наверное, им не понравилось бы, если бы они знали, что она ходит и подглядывает за ними. Папе это не понравилось бы точно. «Знаешь, Аврора, невежливо разглядывать людей через окошко». Так бы сказал папа. Но может же она просто идти вдоль дома, чтобы немного с ним познакомиться?
И тут она услышала, как заплакал Сократ, а у машины увидела двоих незнакомых людей. И она со всех ног побежала назад.
— Вот ведь оставляют детей без присмотра, — услышала она голос одного.
— Это я за ним приглядываю, — сказала Аврора. — Я хотела только посмотреть, смогу ли найти здесь папу.
— Да-да, у него нет взрослой няни, — сказал другой мужчина. — Но всё-таки хорошо, что за бедным ребёнком в машине кто-то присматривает.
Аврора тут же нашла бутылочку. Она вынула Сократа из сумки и взяла его на руки, и, как только он нашёл бутылочку, он сразу же успокоился и ничуть не рассердился даже на то, что она бросила его одного.
Скоро появилась и мама.
— Ты знаешь, Аврора, как обрадовался папа твоему рисунку, — сказала она. — Завтра я, может быть, возьму тебя с собой в палату. Он, когда узнал про трудности с домработницей, предложил кое-что интересное.
— У него что, есть знакомая домработница? — спросила Аврора.
— Что-то вроде этого, — ответила мама. — Я попробую договориться обо всём вечером, когда уложу тебя спать.
— И что же, мы с Сократиком останемся одни?
— Совсем нет, — сказала мама. — Я просто позвоню из телефонной будки. Я обожду, когда вы заснёте.
Теперь мама выглядела веселее. Папа, даже больной, всегда находил выход из положения. Всё будет нормально, только бы он выздоровел.
— Эта наша новая бабушка вполне могла бы временно стать нашей домработницей, — сказала Аврора.
— Мы не можем просить людей об одолжении только из-за того, что они были к нам любезны, — сказала мама. — Вы и виделись-то с ней только раз.
— Нет, два раза. Завтра ты опять останешься дома?
— К сожалению, нет, — сказала мама. — Понимаешь ли, на меня рассчитывают на работе, всё должно делаться в срок. И если я не буду справляться, мне придётся с неё уйти, а это не очень-то хорошо.
— Конечно, — сказала Аврора, — тогда мы не сможем платить за квартиру.
Мама с Авророй по-настоящему успокоились, только вернувшись домой. Сократа искупали, перепеленали и накормили вечерней кашей, так что он тоже остался доволен, а они поужинали бутербродами и немножечко поболтали. Потом Авроре разрешили лечь в папину постель, зажечь настольную лампу и притвориться, будто она — это папа, который лежит в постели и читает книжку о древних греках или, может, о римлянах.
Ну конечно, о римлянах. Аврора сразу же вспомнила, как папа рассказывал ей о них. Как они стоя ездили в колесницах, запряжённых четвёрками лошадей. Аврора встала на постель. Пояс от папиного халата превратился в поводья, а кроватные шишечки — в лошадей. Лошади выехали с арены на отличную широкую дорогу к папиной больнице, а сам папа выздоровел. Аврора стояла в колеснице и кричала ему в окошко, что теперь она может забрать его домой. Он обрадовался и заторопился к выходу. В колеснице ему пришлось встать позади неё, потому что правила лошадьми Аврора, и они помчались, так что искры посыпались из-под копыт, домой к корпусу «Ц».
— Аврора, — спросила мама, — что ты делаешь?
— Разве не видишь? Я езжу на четвёрке лошадей по арене. — Она ничего не сказала про папу, которого везла с собой, потому что вслух сказать это побоялась.
— А теперь попробуй заснуть, — сказала мама. — И так уже очень поздно.
— Хорошо, — согласилась Аврора. — Я поскачу дальше завтра.
— Если ты проснёшься ещё сегодня, не пугайся, что меня нет дома. Значит, я пошла вниз к телефонной будке.
— Угу, — согласилась Аврора.
Как же хорошо, что завтра утром к ним придёт домработница присматривать за ней и Сократом! Только бы на ней было голубое платье с белым передником, тогда всё будет отлично…
