Папа всё сидел и слушал во сне звон бубенчиков, но вдруг он услышал совсем другой звон. Звонили в дверь квартиры. Сократ уже давно услышал звонок, но молчал, звонок ему нравился.
— А это ведь не звон бубенцов, — сказал папа и проснулся.
Он не был больше маленьким мальчиком. Из мальчика он в один миг превратился во взрослого папу, у которого были сынок и дочка, но хуже всего было то, что он проспал так много времени, которое мог бы потратить на нужное и полезное чтение. Он пошёл и открыл дверь. Перед ним стояла женщина. Она махнула варежкой перед его носом.
Папа не сразу понял, что происходит. Сначала он подумал, что в их доме ввели новое правило — махать варежкой перед носом друг друга. Хотя женщина выглядела такой скромной и приятной. Папа тоже помахал ей рукой. Он ещё не совсем проснулся, но помнил: на вежливость следует отвечать вежливостью.
— Она попала мне в голову, — сказала женщина, — но больно не ударила, она ведь мягкая.
— Ага, — сказал папа. — А я сижу и читаю.
— Я вижу, — ответила женщина, — по тому, как ваша одежда разлетелась по всей округе.
— И в самом деле, — сказал папа. — Это моя варежка. Ну, не моя, а моего Сократика.
В это время в коридоре послышался топот бегущих ножек.
— Папа, папа, — кричала Аврора, — это запрещено! Нюсси с Бритт-Карен говорят, что соседи на тебя пожалуются. Посмотри, во что превратился мамин свитер!
Папа взглянул на белый свитер.
— Я на вас жаловаться не буду, — сказала женщина. — Наоборот, это даже как-то смешно.
И женщина после этих слов куда-то пропала. А папа вышел на балкон посмотреть, что там случилось.
— Кое-что здесь всё-таки осталось, — сказал он и взял в руки свою толстую и длинную шерстяную куртку. Она была тяжёлая, и ветер с ней не справился, но, когда папа подошёл к краю балкона, он повсюду, куда бы ни бросил взгляд, увидел на земле красные, синие, белые и зелёные пятнышки.
— Мы сейчас всё соберём, — пообещала Аврора.
— Огромное вам спасибо, — сказал папа. — С вашей стороны это было бы очень мило.
Он чуть вздохнул и снова принялся читать свои правила движения, а двумя этажами ниже сидела на своём балконе женщина и писала маслом картину. Уж она-то была довольна: она всё время выглядывала с балкона и всё водила своими кисточками, рисовала, как далеко внизу по всему холму бегали три девочки. Отсюда сверху казалось, что они собирают цветы, и художница хотела, чтобы они собирали их как можно дольше и она бы успела закончить свою картину.
Когда девочки вернулись, папа сложил собранные ими вещи обратно на полку, и тем же вечером мама уложила их в пакеты, завернула в газетную бумагу и убрала в сундук.
Больше опасность схода лавин дому Авроры не угрожала, но табличку под полкой всё-таки убирать не стали. Пусть висит, пока в один прекрасный день папа не придёт и не объявит, что он получил наконец свои водительские права.
Папа повсюду носил с собой учебник по вождению.
Однажды во время кормления Сократа папа отложил учебник на кухонную скамеечку. А Сократу учебник давно не нравился. Ведь именно он, как считал Сократ, отнимал у него папу. Вот он и ударил по ложке с кашей так, что вся каша оказалась на странице учебника в том месте, где говорилось, какие огни на машине в разных ситуациях следует зажигать. Сократу это достижение очень понравилось.
В тот день мама сказала Авроре:
— Ну вот, мне кажется, папа скоро сдаст на свои права. Может, даже завтра утром, но нам он, наверное, ничего об этом не скажет. Или он тебе об этом уже сказал?
— Ничего подобного. Он сказал только, что экзамен скоро.
— Сегодня ночью он взял с собой в постель карманный фонарик pi читал правила вождения под одеялом, хотя и до этого сидел допоздна и всё не ложился спать. Он раскрыл учебник по вождению поверх большущего тома «Истории Греции», но я всё равно заметила его уловку.
— И ты что-нибудь ему сказала?
— Ну зачем же. Он, кажется, хочет скрыть от нас свой экзамен.
— Понятно. И если он его не сдаст, ему не нужно будет оправдываться.
— Точно, — сказала мама. — Хотя я ему рассказывала, что в первый раз свой экзамен по вождению не сдала. И пришлось мне сдавать его во второй раз.
— Ну, тогда и мы будем об этом помалкивать.
— Сделаем вид, будто ничего не заметили, — сказала мама. — Единственное, что меня интересует, как же он оставит тебя и Сократика одних, если с утра отправится на экзамен?
— Он что-нибудь придумает, — сказала Аврора, хотя ей это не понравилось. Неужели папа настолько занят экзаменом, что готов оставить её и Сократа без присмотра?
Наступил вечер. Папа вернулся с урока по вождению. Точно так же, как в другие вечера, он ничего не говорил, только вид у него был какой-то потерянный.
— Эдвард, ты всё-таки поешь, — посоветовала ему мама.
— Большое спасибо, — ответил он. — Я что-то сегодня совсем не голоден.
Он подумал с минуту и потом добавил:
— Скорее всего, завтра утром к нам придёт дядя Бранде.
— Он разве не уехал? — удивлённо спросила мама.
— Он уехал, просто завтра у него будут дела в городе, и я сказал ему, что хорошо бы ему заглянуть и к нам, у меня в городе тоже дела.
