Иосифу пришлось отказаться от абсолютистских иллюзий и стать конституционным правителем. Последние десятилетия XIX в. вновь заставили пожилого императора учиться — на сей раз тому, как одновременно уменьшить пропасть между бедными и богатыми, грозившую монархии социальным взрывом, и удержать в рамках лояльности многочисленные народы, населявшие дуалистическое государство. Постепенно Франц Иосиф пришел к справедливому выводу о том, что именно национальный вопрос является главным и самым болезненным для Австро-Венгрии.
При этом в разных ее частях национализм принимал новые, неожиданные формы, вызывал к жизни политические силы, представлявшиеся императору невиданными диковинами, с которыми он поначалу не знал как обращаться. Так, австрийские немцы, которым компромисс 1867 г., казалось, предоставил немало политических выгод, не проявляли той лояльности и патриотизма, которых от них ожидали при дворе. Между ними появлялось все больше возмутителей спокойствия, выдвигавших требования, совершенно неприемлемые для властей. Самым заметным из таких деятелей стал в начале 80-х гг. Георг фон Шёнерер, выходец из дворянской среды, проникнутый патриотизмом — но не габсбургским, черножелтым, а прусско-великогерманским. Основанная Шёнерером Национальная партия не скрывала своей враждебности Габсбургам и преданности Гогенцоллернам, в которых ее сторонники видели потенциальных объединителей всех немцев Европы.
Шёнерер восторгался Бисмарком, хотя сам «железный канцлер» как-то заметил, что, вздумай австрийские немцы и вправду присоединиться к Германии, он пошел бы на них войной, поскольку исчезновение дунайской монархии никак не соответствует германским интересам. Партия Шёнерера была немногочисленной, зато очень шумной. Власти ее побаивались: в 1888 г., перед визитом в Вену нового германского императора Вильгельма II, Франц Иосиф приказал начальнику венской полиции нейтрализовать пангерманистов, которые намеревались открыто выразить свою лояльность Вильгельму на улицах Вены. Позднее, в 1901 г., выступая в рейхсрате, Шёнерер открыто выразил надежду на распад Австро-Венгрии, поскольку «следствием краха одного государства было бы спасение одного народа». Он не преуспел в осуществлении своей программы, зато изобрел новую политическую тактику, в основе которой были не парламентские дебаты, а уличные демонстрации и силовые акции (вроде набега на редакцию одной из венских газет, по ошибке преждевременно сообщившей о смерти 90-летнего Вильгельма I). Позднее эти методы возьмет на вооружение будущий фюрер «третьего рейха», сын мелкого австрийского чиновника Алоиса Шикльгрубера, родившийся в городке Браунау-ам-Инн весной 1889 г., когда молодчики Шёнерера вовсю бузили на венских улицах.
Более влиятельной силой стала другая массовая партия австрийских немцев, сформировавшаяся на рубеже веков, — христианские социалисты. Их вождь, популярный оратор Карл Люгер, составил гремучую идеологическую смесь из традиционного австрийского католицизма, антилиберализма и антисемитизма. Люгер обличал либеральное общество, не заботящееся о бедняках, аристократов и финансистов, думающих только об удовольствиях и приумножении своих богатств, евреев, якобы поставивших себе на службу труд честных австрийцев, безбожных марксистов, ведущих Европу к гибельной революции... Все это имело успех — в первую очередь среди мелких буржуа, разорившихся лавочников, небогатых чиновников, приходских священников и альпийских крестьян.
