В 1895 г. христианские социалисты одержали триумфальную победу на выборах в венский муниципалитет. Люгер был избран бургомистром Вены. Однако по тогдашнему законодательству он должен был быть утвержден императором. Франца Иосифа раздражали как необычайная популярность Люгера среди венских обывателей, так и его ксенофобия и антисемитизм (сам император был воплощением национальной и религиозной терпимости). «Пока я правлю, Люгеру не бывать бургомистром моей столицы!» — заявил Франц Иосиф. Действительно, он еще трижды отказывался подтвердить избрание лидера христианских социалистов главой муниципалитета и лишь в апреле 1897 г. наконец сдался, получив от Люгера гарантии того, что новый бургомистр будет руководить городом спокойно и конструктивно, без погромов и чрезвычайных мер.
Люгер действительно оказался, как сказали бы сегодня, «крепким хозяйственником», сделав многое для улучшения быта жителей Вены. Его партия играла ведущую роль в столичной, а затем и общегосударственной политике на протяжении 30 лет. Связи христианских социалистов с двором понемногу укреплялись: Люгер то и дело демонстрировал лояльность императору и, в отличие от Шёнерера, был убежденным австрийским патриотом. Отношения Люгера с евреями оказались не столь однозначными, как его антисемитские речи. Известно, что «король Вены» приятельствовал с несколькими богатыми еврейскими семьями и стал автором изречения, иногда ошибочно приписываемого «наци № 2» Герману Герингу: «Кто здесь еврей — решаю я!»
Если бургомистр Вены оставался кумиром значительной части австро-немецкого среднего класса, то «четвертое сословие» — рабочие, городская и сельская беднота — все более охотно шло за социал-демократами. Их лидером стал Виктор Адлер, начинавший как радикал, духовный наследник революционеров 1848 г. Характерно, что, будучи по происхождению евреем, в молодости будущий вождь социал-демократов считал себя немецким националистом и вместе с Шёнерером участвовал в 1882 г. в разработке Линцской программы — манифеста австро-германского национализма. Программа предполагала превращение аморфной Цислейтании в немецкое национальное государство под формальным главенством Габсбургов и в теснейшем союзе с Германией. Единство с Венгрией должно было сохраниться, но лишь в форме личной унии. Галицию и Далмацию, населенные в основном славянами, предполагалось либо сделать автономными государственными образованиями, либо передать «под крыло» Будапешта.
Позднее Адлер отошел от национализма и стал уделять основное внимание проблеме социального неравенства. Основанная (точнее, преобразованная) им в 1888 г. социал-демократическая партия организовывала массовые акции, «марши голодных» и народные гулянья на 1 мая. Репрессивные меры
против левых были в Австро-Венгрии несколько более мягкими, нежели в Германии, где Бисмарк добился принятия «исключительного закона», оттеснившего социалистов на обочину политической жизни; тем не менее в 80-е — 90-е гг. В. Адлера арестовывали 17 раз. Со временем, однако, «красные» нашли общий язык с «черно-желтыми»: последовательный интернационализм социал-демократов импонировал властям. Консервативный Франц Иосиф неожиданно увидел в них потенциальных союзников в борьбе с национализмом — немецким, венгерским, чешским и югославянским. Самого же Виктора Адлера, побывавшего на аудиенции у императора, более радикальные соратники во главе с его собственным сыном Фридрихом стали в насмешку называть «императорским и королевским социалистом». И действительно, у императора были основания доверять «своим» социал-демократам. В конце концов, не кто иной, как один из их лидеров, Карл Реннер (будущий канцлер Австрийской республики), стал автором перспективной концепции разрешения межэтнических противоречий в Австро-Венгрии.
