Габсбургская монархия стояла на краю гибели. Победитель не скрывал своего намерения расчленить ее или по крайней мере добиться отречения императора Франца, которого считал главным виновником этой войны. В качестве кандидатов на престол рассматривались эрцгерцоги Карл и Фердинанд. Оба не горели желанием «подсиживать» брата, хотя последний и заявил, что во имя блага государства и династии готов отказаться от власти. Тем не менее традиционная лояльность Габсбургов по отношению к главе семьи сыграла свою роль: отречению императора династия предпочла самое тяжелое из всех мирных соглашений, когда-либо подписанных ее представителями. Шёнбруннский мир, заключенный 14 октября 1809 г., означал для Австрии потерю Зальцбурга, Иннской четверти, Каринтии, Западной Галиции и всего Адриатического побережья с Триестом. Габсбурги лишились территории в 100 тыс. кв. км с населением в три с 3,5 млн. человек. Численность австрийской армии ограничивалась 150 тыс. солдат и офицеров. Габсбургская монархия не была унижена до такой степени, как Пруссия, но ее значение в европейской политике резко уменьшилось: из великой державы она превратилась во второстепенную страну.
Победа Франции в войне 1809 г. похоронила прежнюю систему государственно-политического устройства Центральной Европы, ядром которой была монархия Габсбургов. Наполеон, считавший себя преемником Карла Великого, возрождал давнюю универсалистскую мечту о единой европейской империи под властью одного государя — но на новых принципах, рожденных французской революцией. Много позднее, уже на острове св. Елены, низложенный император так — несколько приукрашивая — описывал свои цели: «Можно было бы подумать о Соединенных Штатах Европы по образцу Америки... Я хотел подготовить объединение основных интересов Европы — примерно так же, как у нас в стране объединил партии... Возникающее недовольство народов меня мало заботило — результат все равно повернул бы их ко мне... Европа вскоре фактически стала бы единым народом, путешествуя по ней, каждый находился бы в общем отечестве...»
В этой Европе не было места ни Габсбургам, ни их многонациональной монархии, объединенной на основе совсем другого принципа, органически чуждого Наполеону, — легитимистско-династического. Отныне, чтобы выжить, Австрия должна была прибегнуть к самым экстравагантным средствам. И тогда в Вене вспомнили о старом оружии австрийского дома — династических браках.
За неделю до того, как австрийский представитель князь Лихтенштейн поставил подпись под унизительным Шёнбруннским договором, Франц I, приняв отставку удрученного Штадиона, назначил новым министром императорского двора и иностранных дел (эти должности по традиции были совмещены) графа Клеменса Венцеля Лотара фон Меттерниха. Этому человеку предстояло в течение почти 40 лет вершить судьбы габсбургской монархии и ее народов.
36-летний Меттерних имел довольно богатый дипломатический опыт: он участвовал в переговорах имперских представителей в Раштатте (1797—1799), затем был послом Австрии в Дрездене (1801—1803) и Берлине (1804—1806). Последние три года граф представлял императора Франца в Париже. Будучи родом из прирейнской Германии, Меттерних, чьи поместья были утрачены в результате медиатизации, осуществленной с благословения Наполеона, нашел в Австрии вторую родину. Удачная женитьба на внучке легендарного канцлера Кауница открыла ему путь к быстрой дипломатической карьере. Не имея причин симпатизировать французам и их выскочке-императору, Меттерних, консерватор до мозга костей, был достаточно гибким и разумным политиком, чтобы понимать гибельность для Австрии дальнейшей конфронтации с властелином Европы. В последние месяцы своей посольской службы в Париже он осторожно пытался убедить Франца I и Штадиона отказаться от военных планов.
Тщетно. Но поражение Австрии принесло успех самому Меттерниху — он стал министром, хотя в тот момент мало кто позавидовал бы ему: положение габсбургской монархии в конце 1809 года выглядело просто отчаянным.
К тому времени император французов, находившийся на вершине могущества, всерьез задумался о продолжении рода. Его брак с Жозефиной де Богарне оставался бездетным. Наполеон, хоть и с тяжелым сердцем, развелся с Жозефиной и стал искать подходящую невесту среди отпрысков ведущих династий Европы. В Петербурге ему не повезло: Александр I, ссылаясь на малолетство своей сестры, великой княжны Анны Павловны, твердо сказал французскому посланнику «нет». Зато не отказал император Франц, которого Меттерних убедил в том, что подобная возможность превратить заклятого врага в родственника и союзника может больше не подвернуться. В начале 1810 г. переговоры о браке Наполеона со старшей дочерью Франца I ,19-летней эрцгерцогиней Марией Луизой, уже шли полным ходом.
