В центре же и на востоке Европы, в том числе во владениях Габсбургов, ситуация оказалась качественно иной. Только в альпийских землях и отчасти в Богемии и Силезии к началу царствования Марии Терезии структура общества напоминала западноевропейскую. В Венгрии же образованные круги, интересовавшиеся просветительскими идеями, были почти исключительно дворянскими, а социальные интересы этого сословия во многом противоречили основным положениям идеологии Просвещения. На окраинах габсбургской монархии жизнь как будто и вовсе застыла: в Трансильвании, Словакии, Банате, на Военной границе общественные отношения оставались неизменными со времен изгнания турок, уровень образования не только простонародья, но и дворян был крайне низким, зато влияние церквей — католической, кальвинистской и православной — чрезвычайно высоким.
Специфика Центральной и Восточной Европы вела к тому, что здесь, в отличие от Запада, «стремление к переменам шло не снизу..., а со стороны части самого привилегированного класса, сталкивавшейся с традиционными препятствиями, — недоверием крестьян, реакционностью священников, региональным сепаратизмом, агрессивностью иностранных государств и упорным консерватизмом большей части мелкого дворянства»
Так возник феномен «просвещенного абсолютизма», на путь которого, вслед за Францией Людовика XIV, но на столетие позже, встали восточные великие державы Европы — Австрия, Пруссия и Россия. Здесь эта политическая модель, суть которой лучше всего выражена формулой «для народа, но без народа», сама по себе не вела и не могла вести к столь же глубоким социальным изменениям, как на Западе. Главной .опорой «просвещенных деспотов» являлось не «третье сословие», которому в Австрии, Пруссии и России лишь предстояло возникнуть, а реформаторски настроенная часть дворянства и военная и гражданская бюрократия, развитию и укреплению которой уделяли первостепенное внимание все вышеперечисленные государи. «Просвещенный абсолютизм» стал способом социальной модернизации, избранным восточной частью Европы. Он готовил почву для дальнейших изменений, которым предстояло произойти уже в XIX в.
Мария Терезия, конечно же, была далека от подобных исторических обобщений. После Аахенского мира (1748) перед ней стоял ряд неотложных практических задач, важнейшими из которых являлись: обеспечение безопасности наследственных владений Габсбургов; укрепление пошатнувшихся позиций Австрии в Европе, в первую очередь возврат Силезии и обуздание великодержавных устремлений Фридриха II; создание прочного социально-экономического фундамента политического могущества австрийского дома; обеспечение единства габсбургской монархии. К их решению королева приступила со свойственной ей энергией и решительностью.
Первый период реформаторской деятельности Марии Терезии и ее советников приходится на 1749—1756 г. — от Аахенского мира до Семилетней войны. Начало переменам положила военная реформа: была унифицирована система набора в армию, монархию разделили на 37 округов, каждый из которых должен был формировать определенный воинский контингент. Был впервые в истории габсбургской монархии заведен единый военный бюджет; под ружье на постоянной основе поставили 108 тыс. солдат и офицеров. Для содержания столь солидного войска королеве, однако, требовались значительные денежные средства, поэтому неизбежной становилась реформа налоговой системы. В западной части монархии (альпийских провинциях, Богемии, Моравии) дворянство лишилось налоговых привилегий и стало платить взносы в государственный бюджет. В Венгрии, где освобождение от налогов было одной из основных шляхетских «вольностей», подобная реформа осуществлялась гораздо медленнее и со значительными трудностями.
