Он был в ужасном состоянии, когда я навещал его в последний раз. Он спал, но когда я взял его за руку, то он проснулся. Мне тяжело справиться со смертью близких. И у меня до сих пор наворачиваются слезы на глазах, когда я вспоминаю наше последнее свидание. Он так много дал мне в моей жизни. Я до сих пор задаюсь вопросом, а смог бы он уберечь меня от того количества ошибок, что я совершил? Он умел достучаться до меня, как никто другой.
Через пару дней после того, как я забил первый гол, я взял подаренную мне шайбу и отправился Вудсли. Я закопал ее вместе с моей первой хоккейной карточкой в могиле моего дедушки.
«Слава Козлов – самый ворчливый человек в мире». Глава 4
Когда я выступал за «Ред Уингс», то наша команда была единым целым. Любой завершивший карьеру игрок скажет, что он скучает по атмосфере раздевалки больше, чем по баталиям на льду. Мне не хватает того окружения.
Целых десять лет я сидел рядом с самым ворчливым человеком в мире. Такое клеймо я повесил на Славу Козлова. Каждый день, когда Козлов появлялся в раздевалке, я приветствовал его: «С добрым утром, Коз». Его ответ не менялся: «Пошел ты, Мак». Это проявление любви и привязанности в стиле НХЛ.
На тренировках постоянно возникали какие-то стычки. Если я видел, что в это вовлечены Молтби или Дрэйпер, то я не оставался в стороне. Их оппоненты возмущались: «Как ты можешь защищать их, они ведь настоящие засранцы?». «Да, они засранцы, но они – мои засранцы».
Многие фанаты считают, что хоккеисты коротают свободное время в барах, ведут разгульный образ жизни. Поверьте, в моей жизни этого хватало. Но вы хотите знать главное развлечение той чемпионской команды? Мы разгадывали кроссворды и головоломки в USA Today.
Катализатором возникновения этой любви стало появление в команде Джо Кошура, который пришел в качестве свободного агента за пару дней до Рождества 1996 года. Он был приглашен, чтобы добавить команде мускулов, а также опыта. Его влияние почувствовалось с самого первого появления в раздевалке. Все в лиге знали, что Кошур близок со Стиви Айзерманом и никто не хотел проверить на своей шкуре, что эта дружба значит для Джо. Айзерман всегда получал много пространства, так как никто не желал удостоиться «свидания» с Кошуром.
Неожиданно увлечение Кошура кроссвордами перекинулось и на команду. Мы дали ему прозвище «Папа», так как он стал главой нашего дома. И он был чертовски хорош в разгадывании кроссвордов. Он мог сходить посрать и выйти из туалета уже с полностью разгаданным кроссвордом USA Today. Так же легко он разделывался и с головоломками New York Times.
Вообще, во что бы Джо ни играл, он всегда выигрывал. Если затевалась какая-то игра и Кошур принимал в ней участие, то ты должен был смириться с тем, что соревнуешься за второе место. Кроссворды всегда лежали у нас в раздевалке. Ты мог запнуться на каком-то вопросе, спросить своего партнера и через мгновение уже несколько человек разгадывают его вместе с тобой.
Некоторое время мы были соседями по номеру с Бренданом Шенаханом. Он тоже любил разгадывать головоломки. Мы часто смотрели телевикторины и отвечали на вопросы ведущих. Пожалуй, Брендан выигрывал чаще, так как был подкованнее во всех этих метросексуальных категориях: литература, мода…
У нас было прекрасное взаимопонимание, за исключением одного момента. Брендан любил делать утреннюю зарядку и растяжку в чем мать родила. «Чувак, – начинал я, – я не хочу пялиться на твое хозяйство». Он только смеялся и продолжал разминку. Наверное, это было самое большое наше расхождение во взглядах.
Шенахан – умный мужик. И ему палец в рот не клади. В этом убедился Шон Эйври, когда пытался вывести Шэнни из себя. «Детройт» только что обменял Шона и Максима Кузнецова в «Лос-Анджелес» на Мэтью Шнайдера.
Не забывайте, что Эйври жил некоторое время с Бреттом Халлом, так что умению высказывать свои мысли он учился у мастера. Мне нравился Эйври, но у него слишком длинный язык. Они никогда не понимал, что не стоит переступать черту. Халли мог говорить все, что взбредет ему в голу, потому что он просто был Бреттом Халлом. На Эйври это правило не распространялось.
Когда мы играли первый раз против «Лос-Анджелеса», то Шон из кожи вон лез, чтобы достать Шенахана. Он кричал ему со скамейки различные гадости. В конце концов, терпение Брендана лопнуло: «Почему ты себя так ведешь? Не потому ли, что перед игрой ты пришел к нам в раздевалку и сказал, как ненавидишь нового тренера, как не перевариваешь новых партнеров? Как ты назвал их? Кучка педиков? Ты звонишь мне каждый день и плачешь, как херово тебе в Лос-Анджелесе. Так что закрой свою пасть».
В нашей раздевалке всегда царил смех. Дрэйпер всегда был готов залепить тебе тортом в лицо в твой день рождения. Но королем приколов был Крис Осгуд. Я тоже стал одной из его жертв.
