Но в чем же состоит это райское блаженство? Это порядок Божий, делающий всех святых бесконечно довольными, хоть они и не равны во славе! Как получается, что многие очень бедные люди весьма довольны, а принцы и властелины, наслаждающиеся изобилием, столь жалки и несчастны? Это оттого, что человек, недовольный тем, что имеет сейчас, никогда не избавится от страстных желаний. Будучи жертвой неутоленного желания, он никогда не сможет быть довольным. Все души имеют более или менее сильные и страстные желания, за исключением тех, чья воля потеряна в воле Божьей. Некоторые имеют хорошие желания, такие как принять мученичество для Бога. Другие жаждут спасения своего ближнего, а некоторые мечтают увидеть Бога в Его славе. Все это превосходно. Но тот, кто покоится в божественной воле, даже будучи лишенным всех этих желаний, бесконечно более доволен и больше прославляет Бога. Об Иисусе Христе, когда он изгонял из храма оскверняющих его людей, написано: «Ревность по доме Твоем снедает Меня» (Иоанна 2:17). Именно в тот момент Божьего порядка данные слова возымели свое действие. Сколько раз Иисусу Христу приходилось бывать в храме и раньше, когда он не вел себя подобным образом? Не случалось ли Ему говорить, что Его час еще не настал?
Я послала в Париж за охапкой вещей для своей дочери. Но вскоре я услышала, что они утонули в озере, и не могла узнать больше никаких подробностей. Но я не сокрушалась по этому поводу, так как всегда верила, что они найдутся. Человек, который взялся найти вещи, искал их во всех окрестностях целый месяц, ничего о них не слыша. По окончании трех месяцев мне их привезли, найдя в доме одного бедняка, который не открывал их и даже не знал, каким образом они к нему попали. Как только я послала за суммой денег, которой мне должно было хватить на целый год, человек, обязавшийся получить их по чеку наличными, положив деньги в два мешка на лошади, забыл о том, что они там были, и доверил вести лошадь какому–то мальчишке. Мешки с деньгами упали с лошади посреди рынка в Женеве. В тот момент я там оказалась, идя с противоположной стороны. Первое что я обнаружила, посветив фонарем, были мои деньги. Удивительно, что большая толпа народу так их и не заметила. Со мной происходили многие подобные вещи. Но и этих рассказов достаточно, чтобы показать постоянную защиту Бога.
Епископ Женевы продолжал меня преследовать. Когда он писал мне, его письма были исполнены вежливости и благодарности за все мои благодеяния в Гексе, но в то же самое время он говорил другим, что я «ничего не оставила этой обители». Он писал против меня Урсулинкам, с которыми я жила, повелевая им запрещать мне встречаться с Отцом ля Комбом. Игумен обители, достойный человек, и настоятельница, равно как и вся община, были столь раздражены всем этим, что не могли не сообщить ему об этом. Тогда он принес извинения с видимым уважением, говоря, что не имел в виду ничего плохого. Они написали ему, что «видят в Отце лишь исповедника, а не собеседника, а мое присутствие оказывает столь созидающее действие, что они счастливы меня принимать, почитая это великим благом Божьим». Но то, что было сказано ими из чистого милосердия, не было приятно Епископу, ибо, видя меня, окруженную любовью в этой обители, он сказал, что я привлекла всех на свою сторону, и что он желал бы меня видеть за пределами епархии. Несмотря на то, что мне было известно все это, и добрые сестры были этим встревожены, я не испытывала беспокойства по причине стойкого умиротворения, в котором пребывала. В воле Божией все мне виделось в одном свете.