— Проникни сознанием через эту звезду в царство Бесконечного, — в голосе гуру был новый оттенок, мягкий, как далекая музыка.
Одни виды накатывались на другие, подобно океанскому прибою на берега моей души. В конце концов эти панорамные сферы растворились в море блаженства, где я утратила себя. Когда через несколько часов я вернулась к осознаванию этого мира, учитель передал мне технику
С этой ночи Лахири Махасая никогда более не спал в моей комнате. С этого времени он вообще не спал, день и ночь пребывая в передней комнате нижнего этажа в обществе своих учеников".
Славная женщина замолчала. Сознавая уникальность ее взаимоотношений с высшим йогом, наконец я попросил ее поведать мне о еще каких-нибудь воспоминаниях.
— Да ты жадный, сынок. Но тем не менее будет тебе еще один рассказ, — застенчиво улыбнулась она. — Я исповедуюсь тебе в грехе, который совершила перед своим мужем и гуру.
"Через несколько месяцев после моего посвящения, — начала она, — я стала чувствовать себя забытой и покинутой. Однажды утром Лахири Махасая зашел в эту комнату, чтобы взять какую-то вещь, я быстро последовала за ним и, охваченная заблуждением, неистовствуя, накинулась на него.
— Ты проводишь время с учениками. А как же с обязанностями перед женой и детьми? Мне очень жаль, что тебя не интересует финансовое положение семьи.
Учитель посмотрел на меня и вдруг исчез. Сильно испугавшись, я вдруг услышала голос, звучавший со всех сторон комнаты:
— Все это — ничто, разве не видишь? Как может ничто вроде меня дать тебе богатство?
— Гуруджи, — воскликнула я, — миллион раз прошу о прощении! Мои грешные глаза больше не могут видеть тебя, появись, пожалуйста, в своем святом облике.
— Я здесь, — пришел ответ сверху. — Взглянув туда, я увидела, как учитель материализовался в воздухе, голова его касалась потолка, глаза были как ослепительное пламя. Вне себя от страха, рыдая, после того, как он спокойно опустился на пол, я повалилась ему в ноги.
— Женщина, — сказал он, — ищи божественного богатства, а не жалкой земной мишуры. После обретения внутреннего сокровища ты найдешь и внешнее благополучие! — И добавил: Один из моих духовных сыновей обеспечит тебя.
Слова гуру в самом деле сбылись: один ученик оставил нашей семье значительную сумму денег".
Я поблагодарил Каши Мони за то, что она поделилась со мной своим чудесным опытом[244]. На следующий день вновь вернувшись в ее дом, я в течение нескольких часов наслаждался философской беседой с Тинкаури и Дукаури Лахири. Оба святых сына великого йога Индии пошли по его стопам. Оба красивые, высокие, крепкие, с густой бородой, мягким голосом и обаятельными манерами на старый лад.
Его жена была не единственной женщиной среди учениц Лахири Махасая. Были сотни других учениц, в том числе и моя мать. Одна ученица попросила однажды у гуру фотографию. Вручив ее, он заметил: «Если ты будешь считать ее защитой, то так оно и будет, в противном случае это только изображение».
Спустя несколько дней она с невесткой Лахири Махасая изучали
Лахири Махасая совершил два чуда с одной ученицей — Абхоей. Однажды она со своим мужем, юристом из Калькутты, отправилась в Бенарес навестить гуру. Из-за интенсивного уличного движения их экипаж задержался. Они добрались до главного вокзала в Ховре только лишь для того, чтобы услышать, как поезд на Бенарес известил свистком об отбытии.
Абхоя спокойно встала у кассы. «Лахири Махасая, — я молю тебя задержать поезд, — тихо молилась она. — Я не могу перенести ожидания и не видеть тебя еще целый день».
Колеса пыхтящего поезда вертелись, но не было никакого видимого движения. Машинист и пассажиры спустились на платформу взглянуть на этот феномен. Англичанин-кондуктор подошел к Абхое и ее мужу. Вопреки правилам, служащий предложил свои услуги. «Бабу, — сказал он, — давайте деньги. Я дам вам билеты, после того как вы сядете в вагон».
Как только эта пара села и получила билеты, поезд тихо двинулся вперед. В панике машинист и пассажиры вновь вскочили в вагон, не понимая, как это поезд отправился и почему он стоял на одном месте.
Прибыв в дом Лахири Махасая в Бенаресе, Абхоя молча простерлась перед учителем, пытаясь коснуться его стоп.
— Успокойся, Абхоя, — заметил он, — как ты любишь меня беспокоить! Как будто ты не могла приехать следующим поездом!
Абхоя навестила Лахири Махасая в другом памятном случае. На сей раз она жаждала его покровительства, но не с поездом, а с аистом.
— Молю тебя благословить меня, чтобы мой девятый ребенок жил, — сказала Абхоя, — у меня родилось восемь детей, и все они умерли вскоре после рождения.