Автобиография Йога полностью

— Дитя твое, которое должно родиться, будет жить, — сочувственно улыбнулся учитель. — Только, пожалуйста, выполни тщательно мои указания. Ребенок, девочка, родится ночью. Следи, чтобы лампада горела до рассвета. Смотри не усни, чтобы свет не погас.

Девочка родилась ночью, в точности как предсказывал всеведущий гуру. Мать наказала няньке следить, чтобы в лампаде не иссякло масло. Обе женщины упорно бодрствовали до раннего утра, но в конце концов уснули. Масло в лампаде почти иссякло, свет слабо мерцал. Дверь спальни открылась с резким шумом. Женщины в испуге проснулись. Их изумленным очам предстал Лахири Махасая.

— Абхоя, смотри, свет почти погас! — указал он на лампу. Нянька поспешила ее наполнить. Как только лампада снова ярко загорелась, учитель исчез. Дверь закрылась, замок защелкнулся сам собой.

Девятый ребенок Абхои остался в живых. В 1935 году, когда я спрашивал о девочке, она была еще жива.

Один из учеников Лахири Махасая, почтенный Кали Кумар Рой, рассказывал мне много удивительных подробностей из своей жизни с учителем.

"Я часто неделями гостил в его доме в Бенаресе, — говорил Рой. — Я видел, как в ночной тиши появлялось множество святых данди свами[245], желавших посидеть у ног гуру. Иной раз они вступали в беседу, когда она касалась вопросов медитации и философии. С рассветом благородные гости уходили. Во время своих посещений я обнаружил, что Лахири Махасая ни разу не ложился спать.

В ранний период общения с учителем я вынужден был бороться с враждебным отношением своего хозяина, у которого работал, — продолжал Рой. — Он был закоренелым материалистом. «Я не желаю, чтобы среди моих служащих были религиозные фанатики, — говорил он издевательским тоном. — Если я когда-нибудь встречу вашего шарлатана-гуру, то скажу ему такое, что он меня надолго запомнит».

— Тем не менее эта тревожная угроза была не в состоянии воспрепятствовать моему обычному плану: почти каждый вечер я проводил в обществе гуру. Однажды ночью хозяин последовал за мной и грубо ворвался в гостиную, явно настроенный высказать обещанные им сокрушающие замечания. Но не успел он сесть, как Лахири Махасая обратился к группе учеников, человек в двенадцать:

— Не хотите ли вы увидеть картинку?

Когда мы закивали головами в знак согласия, он попросил нас затемнить комнату.

— Сядьте кругом рядом друг с другом, — сказал он, — и положите руки на глаза человека, что пред вами.

Я не удивился, когда заметил, что и мой хозяин последовал указаниям учителя, хотя и неохотно. Через несколько минут Лахири Махасая спросил нас, что мы видим.

— Господин, — ответил я, — появилась красивая женщина. На ней сари с красной каймой, и она стоит у папоротника «слоновое ухо». Учитель обернулся к моему хозяину:

— Знаете вы эту женщину?

— Да, — человек этот явно боролся с чувствами, новыми для его натуры. — Я неразумно тратил на нее деньги, хотя у меня хорошая жена. Мне стыдно за те побуждения, что привели меня сюда. Простите ли вы меня и примете ли в ученики?

— Если вы в течение шести месяцев будете вести нравственную жизнь, я приму вас, иначе не смогу посвятить вас, — ответил учитель.

Три месяца мой хозяин воздерживался от искушения, но потом возобновил связь с этой женщиной. Спустя еще два месяца он умер. Тогда я понял скрытое пророчество гуру о невозможности посвящения этого человека".

У Лахири Махасая был знаменитый друг свами Трайланга, которому, как полагали, было более трехсот лет. Оба йога часто сиживали вместе в медитации. Слава о Трайланге распространилась столь широко, что мало кто из индусов стал бы отрицать возможность истины в любом из рассказов о его удивительных чудесах. Если бы Христос вернулся на землю и ходил по улицам Нью-Йорка, проявляя свою божественную силу, это вызвало бы, вероятно, такое же возбуждение, какое создавал Трайланга несколько десятков лет назад, проходя по забитым людьми улицам Бенареса. Он был одним из тех сиддхов (совершенных существ), что цементировали Индию от разрушительного действия времени.

Много раз видели, как свами без каких бы то ни было дурных последствий пил самые страшные смертельные яды. Тысячи людей, некоторые из них живы и по сей день, видели, как Трайланга плавал на водах Ганга. Целыми днями сидел он на поверхности воды или оставался сокрытый волнами в течение очень долгого времени. Обычным зрелищем на Маникарника гхате было недвижимое тело свами на покрытых водяными брызгами каменных плитах, целиком открытое немилосердному индийскому солнцу.

Этим Трайланга стремился показать людям, что жизнь йога не зависит ни от кислорода, ни от привычных условий и предосторожностей. Был ли он над водой или под водой, подвергалось ли его тело действию свирепых лучей солнца или нет, учитель доказывал, что он жил божественным сознанием: смерть не могла коснуться его.