Автобиография Йога полностью

«Вы считаете, что можно заставить замолчать мирных людей, — говорил Иисус. — Равно вы можете надеяться заглушить голос Божий, у Которого и камни поют славу Ему и воспевают Его вездесущность. Вам хотелось бы заставить людей не воздавать почести миру на небесах? Вам хотелось бы, чтобы они быстро собирались толпами только в случае войны на земле? Тогда будьте готовы, о фарисеи, опрокинуть основы мира, ибо не только честные люди, но и камни, земля, вода, огонь и воздух восстанут против вас, чтоб засвидетельствовать предопределенную им гармонию в творении».

Мой седжо мама (дядя по матери) был одарен милостью Христоподобного йога Трайланги. Однажды утром дядя увидел у гхата в Бенаресе учителя, окруженного множеством поклонников. Ему посчастливилось оказаться рядом с Трайлангой и скромно прикоснуться к его стопам. Дядя был изумлен, ибо моментально излечился от одной мучительной хронической болезни[250].

Йогиня Шанкари Май Джи — единственная живущая ученица великого свами Трайланги. Сидящий прямо за ней мужчина в тюрбане — это свами Бенойананда, директор нашей школы йоги для мальчиков в Ранчи, Бихар. Снимок сделан в 1938 году на Кумбха Мела в Хардваре. Святой женщине тогда было 112 лет.

Единственная из учениц великого йога известная ныне — Шанкари Май Джи. Дочь одного из учеников Трайланги, она училась у свами с раннего детства. Прожив сорок лет в уединенных пещерах Гималайских гор близ Бадринатха, Кедарнатха, Амарнатха, Пашупатинатха, эта брахмачарина (женщина-аскет), родившаяся в 1826 году, имеет возраст далеко за сто лет. Однако, она не стара на вид, сохранила темные волосы, отличные белоснежные зубы и удивительную энергию, покидая свое уединение раз в несколько лет для посещения периодически устраиваемых мела.

Эта святая женщина часто навещала Лахири Махасая. Она рассказывала, что однажды в районе Баракпура, близ Калькутты, когда сидела рядом с Лахири Махасая, в комнату спокойно вошел его великий гуру Бабаджи и стал беседовать с ними. «Он благословил меня духовным советом», — сказала она.

А однажды ее учитель Трайланга, оказавшись в Бенаресе, оставив свое обычное молчание, весьма подчеркнуто публично проявлял почтение Лахири Махасая. Один ученик Трайланги запротестовал:

— Господин, зачем вы — свами, отреченный — оказываете такое почтение домохозяину?

— Сын мой, — ответил Трайланга, — Лахири Махасая подобен божьему котенку, находящемуся там, куда его определила космическая Мать. Покорно играя роль мирского человека, он приобрел то совершенное самопознание, ради которого я отрекся даже от набедренной повязки!

«Был болен некто Лазарь… Иисус, услышав то, сказал: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий»[251].

Одним солнечным утром Шри Юктешвар изъяснял христианское Писание на балконе серампурского жилища. Его аудитория состояла из нескольких учеников, включая меня и небольшую группу моих студентов из Ранчи.

— В этом месте Иисус называет себя Сыном Божьим. Хотя Он и был действительно един с Богом, здесь Его упоминание имеет глубокий безличный смысл, — объяснял гуру. — Сын Божий — это Христос, или божественное сознание в человеке. Смертный не может славить Бога. Единственное почитание, которое он в состоянии оказать своему Творцу, — это искать Его: человек не может славить некую абстракцию, которой не знает. Слава, или нимб вокруг головы святых, есть символическое свидетельство их способности воздавать истинное божественное почитание.

Шри Юктешвар продолжал чтение удивительной истории о воскрешении Лазаря. По завершении ее учитель впал в долгое молчание с раскрытой священной книгой на коленях.

— Мне тоже посчастливилось видеть подобное чудо, — проговорил он наконец торжественно, — Лахири Махасая воскресил из мертвых одного из моих друзей.

На лицах ребят рядом со мной отразилась улыбка с выражением живого интереса. Во мне тоже было еще достаточно от мальчишки, чтобы обрадоваться не только философии, но и любому рассказу, который я мог услышать от Шри Юктешвара, о его чудесных общениях со своим гуру.