Автобиография Йога полностью

Ни один другой мировой вождь не достиг такого прочного места в сердце своего народа, какое занимает Ганди в сердцах миллионов неграмотных индийцев. Их непосредственное уважение выражено в его знаменитом титуле «махатма», что означает «великая душа»[381]. Только ради них Ганди ограничил себя столь широко известной по фотографиям и рисункам набедренной повязкой. Это — символ его единства с угнетенными массами, которые не в состоянии позволить себе ничего большего.

«Все обитатели ашрама целиком в вашем распоряжении, пожалуйста, обращайтесь к ним при любой надобности». С характерной вежливостью Махатма вручил мне эту наскоро написанную записку, когда мистер Десай повел нашу компанию из кабинета в помещение для гостей.

Наш вожатый провел нас через фруктовые сады и цветущие поля в небольшое строение с черепичной крышей и окнами на чердаке. На переднем плане, во дворе находился колодец, из которого, как объяснил мистер Десай, брали воду; рядом стояло вращающееся колесо для размалывания риса.

Оказалось, что в каждой из наших маленьких спален обстановка сведена к самому необходимому минимуму — к койке, сплетенной из веревок. Чисто выбеленная кухня могла похвалиться только краном в одном углу и очагом для варки пищи — в другом. Ухо ловило простые звуки этой новой Аркадии — крики ворон и воробьев, мычание коров, удары долота камнетёса.

Заметив путевой дневник мистера Райта, мистер Десай, открыл его и вписал туда обеты Сатьяграхи[382], которые брали на себя строгие последователи Махатмы, сатьяграхини.

«Ненасилие, истина, неприсвоение чужого, воздержание, нестяжание, физический труд, умеренность в пище, бесстрашие. Равное уважение ко всем религиям, свадеши (пользование товарами домашнего производства), отрицание неприкасаемости. Эти одиннадцать обетов необходимо соблюдать в духе смирения».

На следующий день Ганди сам подписал этот лист, поставив также и дату 27 августа 1935 года.

Я насладился тихим ланчем со святым политиком Индии в его ашраме в Вардха. Август.

Спустя два часа после нашего прибытия нас позвали к столу. Махатма уже сидел под сводом портика ашрама во дворе, прямо напротив его кабинета. Около двадцати пяти босых сатьяграхинов сидело на корточках перед медными тарелками и чашками. Все общество хором пропело молитву, затем началась еда. В больших медных горшках находились чапати (пресные хлебцы из пшеничной муки), политые гхи; подали также талсари (вареные овощи, нарезанные кубиками) и лимонное варенье.

Махатма ел чапати, вареную свеклу, немного сырых овощей и апельсинов. Около его тарелки лежала большая кучка очень горьких листьев ним, замечательного очистителя крови. Своей ложкой он отделил часть своей порции и положил на мое блюдо. Я нескоро проглотил ее с водой. При этом мне вспомнилось детство, когда мать заставляла глотать это неприятное кушанье. Но Ганди ел пасту из нима понемногу, без всякого отвращения. В этом незначительном случае я заметил способность Махатмы отвлекать по желанию свой ум от органов чувств. Я припомнил, как несколько лет назад он подвергался операции по поводу аппендицита. Отказавшись от обезболивания, святой весело разговаривал во время операции со своими учениками, и его спокойная улыбка свидетельствовала о том, как мало внимания он обращает на боль.

Днем мне удалось поговорить с выдающейся ученицей Ганди Мадленой Слейд, дочерью английского адмирала, ныне называвшейся Мира Бен[383]. Энергичное, спокойное лицо зажглось энтузиазмом, когда она на безупречном хинди рассказывала мне о своей ежедневной деятельности.

«Работа по преобразованию деревни так благородна! Наша группа поставила себе задачу очистить их уборные и землянки. Крестьяне неграмотны, учить их можно только наглядными примерами. Каждое утро наша группа в пять часов утра отправляется в окрестные деревни», — весело рассмеялась она.

С восхищением глядел я на эту высокородную англичанку: подлинно христианское смирение дало ей силы выполнять работу мусорщицы, обычно выполняемую в Индии только неприкасаемыми.

«Я приехала в Индию в 1925 году, — рассказала она мне, — в этой стране я почувствовала, что „вернулась домой“. Теперь я никогда не пожелала бы возвратиться к моей прошлой жизни и прежним интересам».

Мы немного поговорили об Америке. «Я всегда радуюсь и удивляюсь, — сказала она, — когда вижу глубокий интерес к духовным вопросам, который проявляют многие американцы, посещающие Индию»[384].

Вскоре в руках и Миры Бен оказалась чарка (прялка). Благодаря усилиям Махатмы чарки стали вездесущими в сельских районах Индии.