У Ганди были значительные экономические и культурные основания для возрождения домашних ремесел; однако он вовсе не предлагл фактическое отрицание всего современного прогресса.
Машины, поезда, автомобили, телеграф играли важную роль в его собственной гигантской жизни! Пятьдесят лет служения обществу, тюремное заключение и жизнь на свободе, ежедневная борьба со множеством практических мелочей, жестокая реальность мира политики только укрепили его уравновешенность, откровенность, здравый смысл и слегка юмористическое отношение к человеческому спектаклю.
В шесть часов мы ужинали в гостях у Бабасахаба Дешмукха. В семь часов, во время вечерней молитвы, мы опять были в ашраме Маханзади и поднялись на третий этаж, где тридцать
Мистер Десай начал пенье торжественного гимна, группа вторила ему. Далее последовало чтение из «Гиты». Махатма знаком попросил меня прочесть заключительную молитву. Чувствовалось сильное божественное единство мысли и устремлений! Невозможно забыть эту медитацию под ранними звездами на крыше ашрама в Вардха!
Точно в восемь часов Махатма прекратил свое молчание, геркулесова работа его жизни требовала от него расчета времени по минутам.
«Привет, свамиджи!» — на сей раз Махатма приветствовал уже не на бумаге. Мы только что спустились с крыши в его кабинет, просто убранный квадратными матами; стульев не было; на низком столике лежали книги, бумаги и несколько обычных ручек (авторучек нигде не было видно). В углу тикали какие-то непонятные часы. Ощущалась всепроникающая аура мира и благоговения. Ганди улыбнулся одной из своих чарующих улыбок, широко раскрыв беззубый рот.
— Много лет назад, — объяснил он, — я начал еженедельно соблюдать молчание в течение одного дня для разбора корреспонденции. Однако теперь эти двадцать четыре часа приобрели жизненную духовную необходимость. Регулярные периоды молчания — это не мучение, а благословение.
Я от всего сердца согласился с этими словами[385]. Махатма расспрашивал меня об Америке и Европе; затем мы говорили об Индии и о состоянии всего мира.
— Махадев, — обратился Ганди к мистеру Десаю, когда последний вошел в комнату, — приготовьте, пожалуйста, для свамиджи аудиторию в Паун-Холле. Завтра вечером он побеседует там о йоге.
Когда я попрощался с Махатмой, он заботливо вручил мне бутылочку с маслом цитронелли.
— Москиты в Вардха ничего не знают о принципах
На следующий день, рано утром, наша небольшая группа позавтракала кашей из цельной пшеницы с патокой и молоком. В половине одиннадцатого нас позвали в ашрам. В портике состоялся второй завтрак в обществе Ганди и
В полдень я гулял около ашрама и прошелся дальше, где паслось несколько невозмутимых коров. Защита коров — это страсть Ганди.
«Для меня корова обозначает весь мир существ ниже человека: и этот мир способствует расширению симпатий человека за пределы его собственного рода, — объяснил Махатма. — При помощи коровы человек вынужден уяснить свое тождество со всеми живыми существами. Мне ясно, почему древние риши избрали корову для апофеоза. Корова была лучшим спутником индийца. Она несла изобилие, она не только давала молоко, но также и сделала возможным земледелие. Корова — это поэма сострадания; и человек проникается состраданием к этому доброму животному. Она стала второй матерью для миллиона людей. Защита коровы означает защиту всего мира немых Божьих творений. Призыв к милосердию, исходящий от существ низшего порядка, тем более силен, что они бессловесны».
Ортодоксальный индиец обязан ежедневно выполнять некоторые религиозные обряды. Один из них называется