Момент раздачи подарков! Подарков из дальних уголков земли — из Палестины, Египта, Индии, Англии, Франции, Италии! Как старательно мистер Райт пересчитывал наши сундуки, когда мы делали пересадки на иностранных станциях, чтобы ничья жадная рука не присвоила сокровищ, предназначенных для любимых американских друзей! Рисунки на пластинках из священной оливы, привезенные из Святой Земли, тонкие кружева и вышивки из Бельгии и Голландии, персидские ковры, тончайшие кашмирские шали, всегда ароматные подносы из сандалового дерева, сделанные в Майсуре, камни «бычий глаз» — амулеты Шивы — из Центральных Провинций, древние индийские монеты давно исчезнувших династий, вазы и кубки ювелирной работы, миниатюры, гобелены, храмовые благовония, духи, крашеные ситцы
Один за другим проходили через мои руки завернутые в пеструю бумагу подарки из огромной кучи под елкой.
— Сестра Джьянамата! — Я вручил длинную коробку безгрешной американской леди с приятным лицом человека, достигшего глубин постижения Бога. Во время моего отсутствия она руководила центром Маунт Вашингтон. Из бумажной обертки она извлекла сари из золотистого варанасского шелка.
— Благодарю вас, сэр, — оно создаст перед моим взором образы Индии!
— Мистер Дикинсон! — В следующем пакете находился подарок, купленный мною на калькуттском базаре. «Вот это понравится мистеру Дикинсону», — пронеслась тогда в моей голове неожиданная мысль. Мой любимый ученик мистер Дикинсон присутствовал на каждом рождественском празднестве в центре Маунт Вашингтон с 1925 года.
Сейчас он стоял передо мною на одиннадцатом празднике и развязывал ленты продолговатой коробки.
Серебряный кубок! — Борясь с охватившим его волнением, он глядел широко раскрыв глаза, на подарок — высокий кубок для питья. Затем он уселся в отдалении, явно ошеломленный случившимся. Ласково улыбнувшись ему, я возвратился к своей роли Санта-Клауса.
Вечер, исполненный восклицаниями, закончился молитвою Подателю всех даров. Затем последовало групповое пенье рождественских гимнов.
Прошло несколько дней, и как-то раз мы с мистером Дикинсом завели случайный разговор.
— Сэр, — промолвил он, — разрешите мне сейчас поблагодарить вас за серебряный кубок. Тогда, под Рождество, я не мог найти нужные слова.
— Я привез этот подарок именно для вас!
— Этого кубка я ждал сорок три года! Это длинная история, и она долго оставалась скрытой а моей душе. — Мистер Дикинсон застенчиво взглянул на меня. — Начало ее было драматическим: я тонул. Дело происходило в одном из городков штата Небраски. Старший брат в шутку толкнул меня в пруд, в глубине вода доходила до пятнадцати футов. Тогда мне было всего пять лет. Когда я должен был вторично скрыться под водой, передо мной появилось сверкающее многоцветное световое облако. Оно заполнило все видимое глазам пространство, а посреди его показалась фигура человека со спокойным взором и ободряющей улыбкой. Мое тело погрузилось в воду и в третий раз, — но тут один из приятелей брата так сильно наклонил гибкую высокую иву, что я, уже пришедший в отчаянье, смог ухватиться за нее слабеющими пальцами. Мальчики вытащили меня на берег и успешно оказали мне первую помощь.
Двенадцать лет спустя, семнадцатилетним юношей, я посетил вместе с матерью Чикаго. Это случилось в 1893 году; как раз в это время там шла сессия великого Международного Парламента Религий. Мы с матерью шли по главной улице, когда я вновь увидел сильную вспышку света. В нескольких шагах от меня неторопливо шел тот самый человек, который явился мне в видении много лет назад. Он приблизился к большому зданию и скрылся за дверью.
— Мама, — воскликнул я, — это был тот человек, который явился передо мной, когда я тонул!
Мы поспешно вошли в здание. Человек сидел на возвышении, предназначенном для делегатов. Скоро мы узнали, что это был Свами Вивекананда[412] из Индии. После его волнующей душу речи, я устремился вперед, чтобы встретиться с ним. Он благосклонно улыбнулся мне, как будто мы были старыми знакомыми. Я был еще так молод и не знал, как выразить свои чувства; но в глубине моего сердца таилась надежда на то, что он предложит мне стать его учеником. Он прочел мои мысли:
— Нет, нет, сын мой, я — не твой гуру. — Вивекананда заглянул глубоко в мою душу своими прекрасными пронизывающими глазами. — Твой учитель явится позднее. Он подарит тебе серебряный кубок.
— После недолгой паузы он улыбнулся, и прибавил:
— Он изольет на тебя больше благодати, чем ты сейчас в состоянии удержать.