— Дитя, — часто предостерегала меня мать, — старайся сдерживать свою жадность. Когда для тебя наступит время жить в семье мужа, среди чужих людей, что подумают там о тебе? Ведь ты тратишь все свое время только на еду"!
И вот наступила беда, которую она предвидела. Мне было всего двенадцать лет, когда я стала жить в семье мужа, в Навабгандже. С утра до самой ночи свекровь стыдила меня за обжорство. Однако ее брань оказалась скрытым благословением: она пробудила во мне дремлющие духовные наклонности. Однажды утром свекровь высмеивала меня особенно безжалостно.
— Скоро я докажу вам, — ответила я, уязвленная до глубины души, — что никогда больше за всю свою жизнь не притронусь к пище!
— Скажите пожалуйста, — насмешливо расхохоталась свекровь. — Как же ты сможешь жить без еды, если ты объедаешься каждый день?
Мне было нечего возразить на это замечание. Однако в сердце мое вошла непреклонная решимость. Спрятавшись в уединенном месте, я взывала к моему Небесному Отцу:
— Господи, — молилась я неустанно, — пошли мне, пожалуйста, гуру, который смог бы научить меня жить Твоим светом, а не пищей!
Объятая экстазом, в блаженном очаровании, я отправилась к Навабганджинскому
— Досточтимый господин, — сказала я доверчиво, — будете добры, расскажите мне, как можно жить без пищи.
Он посмотрел на меня с удивлением, ничего не отвечая. В конце концов ему захотелось меня утешить.
— Приди сегодня вечером в храм, дитя мое, и я совершу для тебя специальную ведическую церемонию.
Не этого неясного ответа ждала я и продолжила путь к
— Дорогое дитя, — промолвил он голосом, полным любви и сострадания, — я — гуру, посланный сюда Богом, чтобы удовлетворить твою неотложную просьбу. Господь был глубоко тронут самой ее необычностью! С сегодняшнего дня ты будешь жить за счет астрального света, и атомы твоего тела будут поглощать энергию из потока Беспредельности!"
Гири Бала погрузилась в безмолвие. Я взял у мистера Райта карандаш и записную книжку и сделал несколько записей по-английски, чтобы он знал, о чем наш разговор.
Но вот святая еле слышным голосом возобновила свое повествование:
"
Подобно американскому газетному репортеру — все они, сами того не ведая, научили меня своим приемам, — я засыпал Гири Балу вопросами о многих предметах, которые как я и полагал, будут интересны для всего мира. Понемногу она сообщила мне следующее:
«У меня никогда не было детей; много лет назад я овдовела. Сплю я очень мало, ибо для меня сон и бодрствование — одно и то же. Днем я занимаюсь своими домашними делами, а медитирую ночью. Я почти не ощущаю сезонных перемен погоды. Я никогда не болела и не чувствовала себя нездоровой; только при случайных повреждениях бывает слабая боль. У меня нет телесных выделений. Я могу управлять работой сердца и дыханием. В видениях я часто общаюсь с моим гуру и другими великими душами».
— Мать, — задал я вопрос, — а почему вы не учите других людей способу жить без пищи?
Но мои честолюбивые замыслы о помощи миллионам голодающим во всем мире сразу же рассеялись:
— Нет, — покачала она головой, — гуру строго запретил раскрывать эту тайну. Он не желает вмешиваться в драму Божественного Творения. Крестьяне не поблагодарили бы меня, если бы я научила людей жить без пищи! Сочные плоды лежали бы бесполезно на земле. Получается так, что несчастья, голод и болезни являются бичами нашей кармы, которые в конце концов побуждают нас искать подлинный смысл жизни.
— Мать, — спросил я тогда медленно, — а для чего же в таком случае вы были избраны, как человек, живущий без пищи?
— Чтобы показать, что человек — это дух, — и лицо ее засверкало мудростью. — Показать, что благодаря духовному продвижению человек постепенно сможет жить не пищей, а вечным Светом[411].
Святая погрузилась в состояние глубокой медитации. Ее взор обратился внутрь, нежная глубина глаз потеряла всякое выражение. Она испустила особый вздох, являющийся прелюдией к экстатическому пребыванию в бездыханном трансе. На некоторое время она унеслась в тот мир, где нет никаких вопросов, в небеса внутренней радости.