Через полчаса я и Джитендра были обладателями двух билетов в одну сторону этой импровизированной поездки. Мы позволили обыскать себя в укромном уголке станции. Скоро Ананта убедился, что у нас не было скрыто никаких припасов. В наших простых
Когда дело веры коснулось серьезной сферы финансов, мой друг запротестовал:
— Ананта, дай нам для гарантии одну-две рупии. Тогда в случае неудачи я смогу телеграфировать.
— Джитендра! — воскликнул я укоризненно. — Я не пойду на это испытание, если ты в качестве какой-либо гарантии возьмешь хоть сколько-нибудь денег.
— В звоне монет, быть может, есть что-то успокаивающее. — Встретившись с моим строгим взглядом, Джитендра больше ничего не прибавил.
— Мукунда, я не бессердечен. — Тень смирения закралась в голос Ананты. Возможно, он почувствовал угрызение совести, посылая двух мальчиков без гроша в чужой город, а возможно, по причине собственного религиозного скептицизма. — Если вам каким-то образом удастся пройти через бриндабанское испытание, то я буду просить тебя принять меня в твои ученики.
В этом обещании было некоторое нарушение общепринятых норм, видимо, в связи с из ряда вон выходящим случаем. Старший брат в индийской семье редко склоняется перед младшим; он принимает уважение и повиновение, уступая лишь отцу. Но для моего замечания не оставалось времени. Поезд вот-вот должен был отправиться.
Пока поезд покрывал мили, Джитендра сохранял мрачное молчание. Наконец, пошевелившись, он наклонился вперед и больно ущипнул меня за чувствительное место.
— Я не вижу никаких признаков, по которым можно было бы судить, будто Бог собирается нас покормить!
— Будь спокоен, Фома неверующий, Господь с нами.
— Не можешь ли ты заодно договориться, чтобы Он поспешил? Я ощущаю голод только лишь от вида ожидающей нас перспективы. Я оставил Бенарес для того, чтобы увидеть мавзолей
— Не унывай, Джитендра! Ведь нам предстоит впервые взглянуть на священные чудеса Бриндабана?[77] Меня всего пронизывает радость при мысли, что я ступаю по земле, освященной стопами Господа Кришны.
Дверь нашего купе открылась, и в нее зашли двое. Следующая остановка поезда — последняя.
— Ребята, у вас есть в Бриндабане друзья? — проявил неожиданный интерес незнакомец, севший напротив меня.
— Никого, а что? — я бесцеремонно отвернулся. — Вы, наверное, убежали из дома очарованные Похитителем сердец[78]. Я сам испытываю перед Ним благоговейный трепет и сочту долгом позаботиться о том, чтобы вас покормили и дали укрытие от этой изнуряющей жары.
— Нет, сэр, не беспокойтесь о нас. Вы очень добры, но вы ошибаетесь, принимая нас за беглецов из дому.
Беседа дальше не клеилась, поезд приближался к остановке. Когда мы с Джитендрой сошли на платформу, случайные попутчики присоединились к нам и подозвали кеб.
Мы подъехали к величественному жилью, окруженному вечнозелеными деревьями и садом, содержащимся в отличном состоянии. Наши благодетели, очевидно, были здесь хорошо известны. Улыбающийся мальчик, не говоря ни слова, повел нас в гостиную. Скоро вышла полная достоинства пожилая женщина.
— Гаури Ма, принцы явиться не смогли, — обратился один из наших попутчиков к хозяйке ашрама. — В самый последний момент их планы изменились, и они глубоко извиняются. Но я привел двух других гостей. Едва мы повстречались в поезде, как я сразу почувствовал в них поклонников Господа Кришны.
— До свиданья, юные друзья! — оба попутчика направились к двери. — Если Богу будет угодно, мы еще встретимся.
— Будьте как дома, — Гаури Ма по-матерински улыбнулась двоим неожиданным подопечным. — Лучшего дня выбрать было невозможно. Я ожидала двух царственных покровителей этой обители. Было бы очень досадно, если бы мою кухню никто не оценил!
Эти приятные слова весьма неожиданно подействовали на Джитендру: он разревелся. «Перспектива», пугавшая его в Бриндабане, обернулась королевским приемом. Такой внезапный поворот оказался ему не по силам. Наша хозяйка взглянула на него с любопытством, но ничего не сказала. Видимо, ей была хорошо известна неуравновешенность молодежи.
Объявили завтрак. Гаури Ма провела нас во внутренний дворик, предназначенный для принятия пищи и наполненный вкусными запахами, а сама исчезла в примыкающей к нему кухне.
Предвосхищая этот момент, выбрав у Джитендры подходящее место, я столь же чувствительно ущипнул его, как и он меня в поезде.
— Фома неверующий, Господь действует — да еще и спешит!