Свернув за угол, автомобиль помчался в северные предместья Парижа. В пути не обошлось без приключений. Мчась с недозволенной скоростью, дерзкие автомобилисты не обращали никакого внимания на свистки полицейских. И в эту минуту мотор начал давать перебои. Шофер направил машину к панели и остановился. Он увеличил газ. Мотор по-прежнему кашлял. Еще и еще раз его нога жмет на педаль… Мотор, словно схваченный лев, ревет, желая освободиться от занозы. Перебои стали реже.
К автомобилю подошел полицейский. Он вежливо козырнул и заметил шоферу о необходимости ездить в городе медленнее. Никто не обратил внимания на его слова. Седоки хранили молчание. Ни во время убийства, ни в пути они не сказали ни слова. И, по всей вероятности, сейчас не считали нужным вступать в разговор.
Полицейский повторил свои слова. В его голосе уже были потеряны нотки вежливости, и он звучал сухо и требовательно.
Молчание было ему ответом.
Шофер увеличил газ, и машина, подпрыгивая на месте, рванулась вперед. Полицейский достал карандаш и бумагу, чтобы записать номер автомобиля. Но, проехав не более двадцати метров, автомобиль остановился, и мотор заглох.
Полицейский вторично подошел к машине. Не считая нужным более разговаривать с шофером, обратился к господину в мехах, принимая его за хозяина. Но тот не удостоил его даже взглядом. Он сидел, куря медленно сигарету. Ни один мускул не дрогнул в его лице. Полицейский еще раз потребовал обратить на себя внимание. Напрасно, Тогда он направился к шоферу. Один из седоков вышел из машины с ручкою в руке. Два поворота — и мотор опять заработал. Но полицейский успел уже ухватиться за руль. И человек в мехах пришел в движение. Он медленно опустил руку в карман. Мелькнули две искры — и полицейский снопом повалился у колес. За шумом мотора выстрелов почти не было слышно. Кучка любопытных в страхе рассыпалась.
Автомобиль плавно тронулся и, увеличивая скорость, скрылся из глаз.
Через час машину нашли за городом. Это была груда дымящихся развалин. Ее пассажиры и сто двадцать тысяч франков бесследно исчезли.
Все это Пенсен вычитал из экстренных выпусков парижских газет. И задумался. Он ощутил легкую дрожь, которая прошла у него по спине. Для него было ясно, что эти мальчики не шутят и не любят напрасно тратить слов. У них идет игра ва-банк. Или — или.
Через две недели Париж был ошеломлен новым преступлением страшных автомобилистов. В три часа дня, когда бульвары и улицы переполнены гуляющими, был начисто ограблен банк Штиффера.
Бандитов по-прежнему было четверо. Трое из них вошли в банк, шофер остался за рулем.
В конторе банка не было сказано обычного «руки вверх». Как только за бандитами захлопнулась входная дверь, пистолеты пришли в действие. Модернейшая сигнализация, которой хвастался Штиффер в кругу своих друзей, не была даже приведена в действие. Рука кассира замерла на полпути к кнопке и вскоре безжизненно повисла. Убиты были все, кто в эту минуту находился в помещении. И тогда их предводитель, сменивший меховую шубу на элегантное пальто мышиного цвета, сказал лишь два слова:
— Берите деньги!
Помощники не замедлили выполнить приказание своего начальника. Все, что было в кассе, перешло в их руки. Восемьдесят пять тысяч франков наличными деньгами и на полмиллиона ценных бумаг захватили бандиты в банке.
Директор банка, отлучившийся на минуту, услышав выстрелы, быстро возвратился. Он столкнулся с бандитами у входа. И мгновенно из трех пистолетов полетели смертоносные пули. Он тяжело осел, не успев сказать ни одного слова, и только выражение ужаса навсегда застыло на его лице.
Второе преступление, как и первое, было рассчитано бандитами с точностью до одной секунды.
В три часа дня было совершено ограбление. Через семнадцать минут их автомобиль был на мосту, под которым проходили железнодорожные поезда, направляясь из Парижа и в Париж. Это было делом одной минуты — двоим из них вскочить на крышу вагона в поезде, идущем в Париж, а двоим — в поезде, идущим из Парижа. На мосту остался автомобиль, единственное вещественное доказательство совершенного преступления.
Если первое преступление вызвало беспокойство парижан, то дерзкое ограбление банка Штиффера наполнило их сердца ужасом. Каждый рисковал быть застреленным на улице, в конторе или у себя дома. Пропала уверенность в спокойной жизни. Полиция лихорадочно работала и, чтобы успокоить общественное мнение столицы, вынуждена была даже в ущерб делу опубликовать все детали, которые прикрывались следствием.
Парижские газеты были переполнены сообщениями о новых похождениях автомобиля смерти. Сообщалось об ограблении банка в Лионе, об убийстве аргентинского посла, о похищении известной балерины Гранд-Оперы мадемуазель Жанны ле-Рок.
