Подойдя к двери особняка, Гарнер нажал кнопку звонка и два раза позвонил. Дверь открыл мулат и пропустил вперед Гарнера с его спутницей.
Гарнер пересек ряд комнат и остановился перед массивной дверью кабинета. Он постучал. Дверь открыл старый слуга и сейчас же вышел, оставив Гарнера наедине с Кэт.
Гарнер взял Кэт за руку и ласково посмотрел ей в глаза. Она смотрела на него, не отрываясь. Ее глаза выражали радость, любовь, страх одновременно. Гарнер привлек Кэт к своей груди и тихо-тихо сдавленным голосом прошептал:
— Милая Кэт.
Она не ответила. Крупные слезы полились по ее лицу, плечи судорожно задрожали, и она разразилась рыданиями.
Немного успокоившись, Кэт начала говорить:
— Милый Джо. Неужели это ты — страшный Гарнер, который вселяет ужас во всех парижан! Почему ты стал такой?
Гарнер молчал. Его рука медленно гладила ее волосы. И было видно, что ему тяжело.
— Оставим это, Кэт. Ты расскажи мне лучше, что нового в Лондоне?
Кэт помолчала немного, словно собираясь с мыслями, и потом начала свой рассказ:
— После того, как ты исчез, было очень много нового. Прежде всего, Эдди Пуллер, подстреленный тобою в кабачке «Дружба», не умер. И он не назвал твоего имени.
Услышав это, Гарнер встал и судорожно заходил по комнате.
— Зная, что ты уехал во Францию, он просил передать тебе, если я встречусь с тобою, что он считает это дело законченным и никаких претензий к тебе не имеет.
Это еще больше взволновало Гарнера. Сейчас он был совсем не страшным. Он сел за письменный стол, склонив голову на руки. Вся его фигура выражала безысходность и усталость.
Он прекрасно понимал, что известие, принесенное Кэт, пришло слишком поздно. Назад, в мир, в общество, все пути были отрезаны. Ему оставалось либо пустить себе пулю в лоб, либо продолжать начатое дело.
Он медленно приподнял голову и ответил Кэт:
— Теперь уже поздно возвращаться, Кэт. У меня только один путь с моими ребятами. Даже если бы я и ушел, Боннот не простил бы мне измены, и мои же друзья подстрелили бы меня, как птичку. Поэтому не будем об этом говорить. Если ты хочешь, то можешь остаться здесь. Но только решай сейчас. Если ты скажешь «да», то возврата назад не будет.
Кэт посмотрела на Гарнера и слегка задумалась. Она решала, как быть. Гарнер был дорог ей. Детство, проведенное вместе, и позже любовь, которая соединила их надолго. Ей хотелось быть с ним. Но она хотела жить настоящей жизнью, пользуясь, как все люди, правом развлекаться и находиться в обществе. Она понимала, что если она скажет «да», все пути к людям будут отрезаны. Она будет, словно птичка в золоченой клетке, у нее будет всего много, но она всегда будет одна.
Гарнер молчал, ожидая ответа Кэт. Он не торопил ее и не подсказывал ей ответ. Ему хотелось, чтобы она решила за себя. И он ничем не высказывал своего искреннего желания услышать короткое «да».
— Я не тороплю тебя с ответом, Кэт, ты можешь подумать до вечера. У нас есть еще время.
Вслед за этим Гарнер взял колокольчик и позвонил. Вошел мулат, впустивший их в дом. Гарнер отдал распоряжение:
— Накройте на стол.
— Где прикажет хозяин накрыть? — спросил мулат.
Гарнер на минуту задумался и потом ответил:
— Принесите сюда.
Мулат бесшумно вышел, тихо прикрыв за собою дверь. Гарнер и Кэт опять остались вдвоем.
Гарнеру хотелось многое рассказать Кэт, поделиться с нею, излить свою душу, но он молчал, связанный неполученным ответом. Кэт это чувствовала и поэтому была не совсем спокойна. Она не знала, как быть. Ее чувства к Гарнеру подсказывали «да», ее желание быть всегда на глазах у людей, чтобы поражать своею красотой, толкали ее сказать «нет».
Так сидели они молча в ожидании заказанного Гарнером обеда. К обеду было подано красное вино. Гарнер наполнил бокалы и предложил Кэт выпить. Та с удовольствием взяла хрусталь в руки и, словно ища спасительного ответа в вине, залпом выпила весь бокал.
Выпитое вино подействовало. К концу обеда они оживились, словно забыв о всем на свете, отдались воспоминаниям детства и своим проделкам в школе.
Смеясь, Кэт рассказывала о старой учительнице пения, которой они подменили камертон, положив ей испорченный, давно уже фальшивый инструмент.
Шутки оборвались как-то сразу, когда они встали из-за стола. И опять на хрупкие плечи Кэт свалилась тяжесть неданного ответа.
Ей было так хорошо с Гарнером, и она знала, что он любит ее. И это было решающим в ее раздумье.
Она подошла к Гарнеру, обхватила его за шею и прильнула к нему. Их губы искали друг друга. Кэт прошептала:
— Это мой ответ.
Она осталась у Гарнера.
Боннот, этот несравненный шофер, выехав за Париж, пустил машину под откос, а сам вместе с бандитом направился пешком в сторону близлежащего леса. Они шли около двух часов и, наконец, перед их глазами выросли очертания небольшой лесной избушки. Когда они приблизились, навстречу им выбежал огромный дог и, лая, приблизился к Бонноту, своими прыжками выражая радость и любовь к хозяину. Через минуту они были в комнате. И только тогда Боннот обратился к своему спутнику:
— Где Жак?
— Он убит, — ответил его собеседник. И немного помолчав, добавил: — убит Гарнером.
