Последнее мероприятие министра было совсем излишним — автомобилистов знали все. Их имена были на устах не только жителей Парижа, но и всей Франции. Каждого прельщала награда в сто тысяч франков и дошло до того, что люди среди своих близких знакомых находили соучастников убийц и сообщали о них полиции. Волна арестов нарастала и, наконец, дошла до чудовищных размеров: ежедневно арестовывали до ста человек, причем совсем невиновных. Это, наконец, надоело директору департамента полиции и он издал приказ: «За необоснованный донос виновники подвергаются штрафу в 10.000 франков». Доносы значительно уменьшились и вскоре совсем прекратились.
Но деятельность автомобилистов продолжалась по-прежнему. И пустая слежка полиции так же.
Инспектор Жермен был несколько обрадован, когда узнал об ограблении индийского раджи и ювелирного магазина. Он надеялся, что бандиты будут продавать эти бриллианты. И всем скупщикам краденного было обещано полное помилование, если они сообщат о продавцах украденных бриллиантов.
Шли дни, никто драгоценностей не продавал, и господин инспектор понял, что он имеет дело не с обычными бандитами, которые быстро распродают свою добычу, нуждаясь в деньгах на пьянство и карточную игру.
Тогда были предприняты самые радикальные меры. Все притоны и подозрительные кабачки однажды ночью подверглись обыскам усиленных нарядов полицейских. Но ничего интересного найдено не было.
В скором времени полиция прибегла к крайности. Она обещала освобождение известному профессиональному бандиту — Марну Давону, если он найдет убийц. Проработав две недели Марн отказался от напрасных поисков. Никто среди преступного мира новую шайку не знал, а имя Гарнера и Боннота ничего не говорило даже самым опытным бандитам.
Оставалось последнее средство и к нему прибег инспектор Жермен. Он отдал распоряжение держать наготове целую роту полицейских-мотоциклистов. По городу были расставлены специальные наблюдатели, которые по коротковолновому передатчику передавали бы о передвижении убийц.
Пока принимались эти меры члены шайки спокойно разгуливали по Парижу, иногда даже вступая в разговоры с наблюдателями и полицейскими. Искусный грим положенный мастерской рукой «старика» делал их неузнаваемыми.
И сам Гарнер вместе с Кэт, в день убийства индийского раджи, вечером был в ресторане «Европа» на карнавале.
Трехэтажное здание ресторана было переполнено людьми одетыми в маски. Сюда обычно стекались люди полусвета, чтобы развлечься, потанцевать и завязать легкое знакомство.
Было около восьми часов вечера, когда слуга открыл двери ресторана для высокого господина во фраке и полумаске и его подруги, одетой в красочный костюм турчанки. Воздушная чадра окутывала ее лицо и изящную фигуру. Атласные турецкие шаровары скрывали стройность ее ножек. Это были Гарнер и Кэт.
Не смотря на раннее время, гуляние было в полном разгаре. Пары медленно колыхались в танце. Оркестр играл модное танго: «I love you».
Гарнер взял Кэт за руки и притянул к себе:
— Ты хочешь танцевать, Кэт?
В ответ она кокетливо кивнула головою.
— Очень, Джо.
Гарнер вежливо, с улыбкой раскланялся и они влились в общий поток. И песнь о любви захватила их. Кэт запрокинула голову назад и их глаза встретились.
Гарнер был прекрасным танцором. Он плавно вел Кэт и мелодия танца сливалась с его движениями. Для Кэт это было одно целое — он — Гарнер и звуки чарующей музыки.
Оркестр прекратил игру. Гарнер, взяв Кэт за руки, увлек ее в сторону и торжественно предложил:
— Миледи, не соблагоизволите ли вы осчастливить вашего пажа позволением проводить вас к столу.
Принимая шутку, Кэт снисходительно протянула руку и важно промолвила.
— Я осчастливлю вас, Джо. Ведите меня.
Гарнер предложил руку. Кэт обоими руками ухватилась за нее и, притянув Гарнера ближе, тихо прошептала:
— Глупый, глупый Джо.
Весело смеясь, они свернули в одну из комнат, где уже слышались звуки открываемых бутылок.
Гарнер быстро распорядился. Шелестящие в его руках крупные купюры произвели свое действие. Кельнер засуетился и, забыв о других гостях, стремглав помчался выполнять заказ.
Гарнер и Кэт выбрали столик в слабо освещенном углу. Здесь это было вполне простительно. Уединение не запрещалось.
Но их тэт-а-тэт ежеминутно нарушалось проходящими масками. Заметив уединившуюся пару, каждый считал своим долгом сделать замечание по их адресу.
От ярких красок костюмов у Гарнера уже пестрило в глазах. На карнавале были представлены все эпохи и все национальности. Двое молодых людей, уже изрядно погостившие у Бахуса, изображали индусов, нацепив себе на бедра белые скатерти вместо повязок.
Очередная пара, подошедшая к столику Гарнера, вызвала у него красные пятна гнева на щеках. То, о чем он хотел забыть, встретив Кэт, живо предстало перед его глазами.
