— Что?! — вырвалось у Боннота. — По моему, ты врешь, Пьер.
— Нет, я не вру. — И Пьер рассказал все, что произошло в комнате отеля.
Боннот задумался. И на его лице нельзя было прочесть, какие мысли пролетали у него в голове. Только иногда желваки вздувались под кожей, а это был верный признак, что Боннот чем-то недоволен.
— Кто эта девчонка? — спросил Боннот.
— Не имею никакого понятия. Я уже сказал, что, когда Гарнер поднял пистолет, чтобы пристрелить ее, она назвала его неизвестным мне именем «Джо». Он кинулся к ней, а когда прибежали слуги, увлек ее в другую комнату, оставив меня одного.
Боннот не ответил ни слова на замечание Пьера. Он протянул руку и сказал:
— Давай, что у тебя есть.
Пьер передал ему диадемму, находившуюся до сих пор у него в кармане.
Возглас восторга вырвался из груди Боннота.
— Ого! Умеют индийские раджи украшать свою чалму дорогими безделушками! Даже одна из этих штучек была бы шикарнейшим подарком для моей Венеры. Какая жалость, что ее сцапали лягавые.
— Жалеть-то особенно не о чем, — заметил Пьер. — Она не придумала ничего умнее, как назвать тебя и Гарнера полицейским ищейкам и указать наше самое безопасное место.
Боннот усмехнулся.
— Я никогда не ожидал от нее верности. Поэтому она всегда знала очень мало.
Полюбовавшись еще некоторое время бриллиантовой диадеммой, Боннот, отодвинув шкаф, бросил ее, завернув в носовой платок, в отверстие, бывшее за шкафом.
— Теперь мы с тобою перекусим, покормим нашего дога и отправимся в Париж.
Вечером этого же дня Боннот звонил у дверей особняка, за дверью которого скрылись Гарнер и Кэт. Ему открыл тот же мулат и так же вежливо пропустил вперед.
— Хозяин дома? — спросил Боннот.
— Нету. Он приказал старику загримировать себя и его спутницу, и они уехали развлекаться.
И опять у Боннот вздулись желваки. Он не сказал ни слова, направляясь в комнаты.
И уже в кабинете, куда он прошел вместе мулатом, он отдал приказание:
— Я лягу отдохнуть. Когда придет Гарнер, разбуди меня.
Неслыханное по дерзости убийство индийского раджи в многолюдном отеле в обеденное время вызвало многочисленные толки среди парижан.
Если до сих пор где-то в тайниках души парижане восторгались отчаянной дерзостью бандитов, то теперь они требовали их головы во что бы то ни стало. Газеты были переполнены статьями о бездарности полицейских, не умеющих обезоружить четырех бандитов, наводящих ужас на всех жителей Парижа.
Ловаль, похороненный с обычной для французов торжественностью, из национального героя, каким он был до этого, превратился в глупого мальчика, подставившего себя под пистолет Гарнера.
Под тяжестью общественного мнения министр юстиции должен подать в отставку. Его место занял молодой и энергичный Мишель Дюпре, бывший до этого товарищем министра.
Принимая на себя обязанности министра юстиции, Дюпре на пресс-конференции сделал заявление:
«Я постараюсь приложить все усилия, чтобы парализовать действия бандитов и в ближайшее же время уничтожить всю шайку».
Дюпре произвел большие перемены во всем полицейском аппарате. Вместо старых начальников он назначил молодых и энергичных работников. Все гаражи, откуда обычно бандиты брали без ведома хозяев автомобили, стали усиленно охраняться.
Во всех банках проводились спешные работы по улучшению сигнализации и защиты на случай нападения бандитов. Газетам было запрещено давать какие бы то ни было сообщения о ходе розысков.
Пенсен, давший корреспонденцию в норвежские газеты о результатах расследования, получил предупреждение от министра юстиции с угрозой, что он будет выслан из Франции, если сообщит что-либо подобное еще хотя бы один раз.
В ответ на эти мероприятия бандиты изменили свою тактику. Не рискуя больше воровать автомобили в гаражах, они избрали более удобный для них способ.
За городом они остановили машину и, убив шофера, ограбили ювелирный магазин Гроссермана. Хозяин магазина, находившийся в это время в отъезде, узнав об ограблении, покончил жизнь самоубийством.
Все работы, связанные с поимкой бандитов, были поручены министром юстиции старшему инспектору Жермену, сменившему на этом посту Ловаля.
Жермен был молодой и энергичный сыщик, прошедший специальную школу в Нью-Йорке. Он прекрасно себе отдавал отчет о той опасности, которой подвергает он себя, берясь за это дело.
— Если я буду убит, — заявил он корреспондентам газет, — то можете быть уверены, что сам Гарнер будет сопровождать меня в моем путешествии по небу.
И он начал усиленно заниматься розысками. Прежде всего, он просмотрел весь материал, накопленный Ловалем. Еще раз допросил «Красную Венеру», приказал миллионным тиражом отпечатать фотографии убийц и разослать их по всей стране.
